Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

спокойный

Ностальгия по настоящему

Когда Мусе было шесть лет, Котяне подарили куклу. Котянина мама искала ее в России, купила там в специальном магазине, везла на перекладных и практически удочерила, пока везла. У куклы было нежное капризное лицо, джинсовый сарафан, кофточка с кружевами, золотистые косы, а главное – кукла была ростом с пятилетнюю девочку. Кажется, метр и десять сантиметров. Котянина мама помнит точно.

Котяня к кукле отнеслась с интересом, но, в общем, спокойно – а вот Муся сошла с ума. Целый день она провела с этой куклой, кормила ее, одевала и раздевала, а вечером прибежала домой, схватила меня за руки, усадила на диван и с размаху кинулась ко мне на колени. Как в пруд.

- Мама! Пожалуйста! Я очень тебя прошу! Купи мне такую куклу!!!

Я в тот момент только пришла с работы. Я не знала ни о какой кукле (Коллега упомянула с утра, что «приобрела ребенку монстра размером с живого человека», но этот факт не задержался у меня в голове) и порядком озадачилась, что моя веселая Муся так страдает из-за непонятной ерунды. Пара наводящих вопросов и «звонок другу» (друг тоже только пришел с работы) прояснили картину, но не до конца.

- Мама, - всхлипывала Муся, - это не потому, что она большая. И не потому, что у нее косы. И не потому, что я не могу поиграть с ней у Котяни. Она живая, мама! Я так хочу ее себе!

Она впервые в жизни страдала из-за игрушки. Я почесала в затылке.

- Послушай, малыш. Я могу пообещать тебе такую куклу. Но ее везли из России, а в Россию в ближайшее время я не поеду. Мама Котяни ездит туда в командировки, мы можем попросить ее, когда она поедет в следующий раз (я представила себе лицо Коллеги, которую попросят повторно протащить в самолет «монстра размером с живого человека», и немедленно закрыла это мысленное окно) – думаю, она тебе не откажет. И я посмотрю, может, такое еще где-нибудь продается. Но вот прямо сейчас, из магазина, я не могу тебе ее добыть.

Муся задумалась, вытирая нос. И деловито уточнила:

- Где она продается? В Петербуррррге? А это где?

«Это там, где сейчас минус восемь, - подумала я, - а у меня на зимней куртке сломана молния».

- Это четыре часа на самолете. Очень красивый город, мы с тобой туда когда-нибудь полетим. Когда там не будет минус восемь, я починю молнию на куртке, а ты немного подрастешь.
- А кукла? – упавшим голосом спросила Муся.
- А куклу я тебе добуду. Подумаешь – кукла. Найдем. Не знаю пока, как именно, но разыщем. Не плачь.

* * *
Через два дня у меня неожиданно вышла книга, «Йошкин дом». Мы ее, конечно, ждали, я знала, что это вот-вот произойдет, но не знала, когда. Поэтому все-таки - неожиданно. С утра мне позвонили из того самого Петербурга (хорошее место, хотя и минус восемь), сказали – включи компьютер. И все завертелось, мелькая картинками и щелкая на ходу, как щелкают слайды взбесившегося проектора. Через две недели я вылетала на презентацию в Петербург.

Как я уже упомянула, у меня была отличная зимняя куртка. То, что она не застегивалась, в Израиле было совершенно неважно – здесь не застегивают куртки. Смысла нет.

То ли дело Петербург. Минус восемь за то время, пока я летела, доросли до минус двенадцати, и распахнутый вид приобрел откровенный блатной оттенок. К счастью, тогда в Петербурге жили мои друзья, поэтому меня возили на машине. Из машины я выходила уверенным шагом человека, которому предстоит пройти ровно пять шагов.

Презентация была в рамках «ФРАМовского фестиваля» - трех дней чтения хорошей прозы в хорошей компании. Презентация прошла отлично, равно как и фестиваль, но, выйдя с последнего дня чтений, мы с друзьями обнаружили, что их машину увез эвакуатор. Вместе с еще парой сотен машин, вставших на каком-то не слишком разрешенном месте.

Друзья быстро подняли из подсознания богатый словарный запас (литераторы в этом плане – очень подкованные люди), одернули свою, к счастью, хорошо застегнутую одежду, и поехали выручать машину. Это как-то очень сложно делается, надо ехать за тридевять земель, стоять в очереди, платить, потом еще куда-то ехать, снова стоять, а преодоление расстояний в Петербурге зимой без машины – тот еще квест. Я страшно рвалась в нем участвовать, но, во-первых, расстегнутая куртка и отсутствие привычки к минус двенадцати – плохие спутники в подобных авантюрах, а во-вторых, у меня была работа: надо было дать интервью. Так что меня не взяли вызволять транспортное средство, а отправили заниматься делами и ждать спасателей из-за тридевяти земель.

Мы с очень приятной журналисткой Юлей забились в ближайшее кафе, толково и оперативно поговорили, там же устроили фотосессию (хорошо, что сначала поговорили, а потом уже фотографировались, иначе даже после короткой дороги фотосессию можно было бы назвать «я и мой красный нос»), и с интересом посмотрели друг на друга.

У журналистки Юли через три часа был поезд на Москву. У меня - самолет в районе полуночи, и друзья, вызволяющие машину пока что где-то ближе к той же Москве. На улице стемнело. Города я не знала. Да, забыла сказать, что еще был гололед.

- Юля, - сказала я просительно. – Мне срочно нужна большая кукла.

К чести журналистки Юли, она и глазом не моргнула. Встала, надела пальто (у нее оно тоже застегивалось, в Петербурге вообще у всех застегивается одежда, наверное, это какой-то национальный принцип) и сказала «Пошли». Будто нет ничего более уместного, чем смотаться за куклой по гололеду в темноте.

Мы смотались. Юля каким-то чутьем нашла поблизости то ли «Детский мир», то ли «Детский рай», в общем, такое заведение, в котором продают большие игрушки. В Петербурге вообще продают много всего большого, возможно, это как-то связано с большими расстояниями?

В детском раю нам сначала пытались продать грудастых Барби (холодно!), потом – плюшевого мишку размером с немецкую овчарку (теплее), потом предложили пройти на другой этаж, а там на витрине стояла Она. Та самая кукла.

(Я до сих пор подозреваю, что вся эта внезапная поездка в Петербург, включая минус двенадцать, эвакуированную машину и даже гололед, была энергетически спонсирована моей дочерью Мусей, не имевшей возможности иным путем заполучить вожделенный подарок. Надо же было организовать ее ненормальной маме такие условия, в которых от покупки куклы было просто не уйти).

Та самая кукла, светясь симпатичным личиком, стояла в витрине, одетая в свитер и джинсы. То ли Котянина красавица родилась летом, а к зиме куклы перецветают и меняют оперение, то ли просто магазин был другой, но факт остается фактом: кукла была в штанах. Кто хоть раз имел дело с шестилетней девочкой, тот поймет, насколько это серьезная проблема.

- Простите, - сказала я вежливо, указывая на куклу. – Мы не могли бы ее как-нибудь переодеть?

Мне везет на понимающих людей. Втроем с продавщицей мы перевернули весь отдел, пытаясь найти кукле достойный гардероб. Я порывалась снять платье с Барби, продавщица предложила раздеть пластмассового льва. Лев был отдет в матроску и пальто.

- Вот, если тут немножко растянуть, - неуверенно предложила продавщица.
- У меня через полчаса поезд, - неуверенно напомнила Юля.
- Ладно, - вздохнула я. – Возьму как есть. Сами будем переодевать.

Ближайшая дорога на вокзал лежала через какие-то особенно непроходимые буераки. Черный асфальт покрылся белой коркой, распахнутая куртка заледенела по краям. Кукла молча смотрела сквозь прозрачный пластик, и на её нежном личике было написано: «Влипла».

- А здорово, что мы ее купили, - сказала Юля, дуя на пальцы.
- Не то слово, - согласилась я, скользя и перехватывая коробку ростом в полменя.

Друзья, приехавшие на спасенной машине, не сразу поняли, что этот шкаф едет с нами. На незаданный вопрос я невинно ответила: «Вот, купила детке куколку». Судя по размерам шкафа, там запросто могла поместиться сама детка. А летела я, надо сказать, без багажа, на три дня ведь всего. Так что куколку предстояло везти на руках. Но это и к лучшему: мне казалось, что в багаже ей будет грустно.

* * *
Долетели мы без проблем. Кукла путешествовала в отдельном, можно сказать, купе: понимающая стюардесса уложила ее в шкафу с одеялами, доверительно шепнув, что «здесь мягко и не дует». На рассвете я приземлилась в Бен-Гурионе – из минус двенадцати в плюс двадцать два, в зимней куртке, после бессонной ночи, хмурая как та самая ночь и в обнимку с огромной куклой.

- Ага, - сказал Дима, которого я успела предупредить, - это она у нас плохо одета?
- Да, - сказала я. – И это ей мы сейчас едем покупать платье.

И прямо из аэропорта мы поехали покупать платье. Потому что кукла в брюках - это не то.

Где продают платья на огромных кукол, я не знала, и вряд ли сумела бы выяснить на ходу. Поэтому мы поехали в магазин, где продают платья на маленьких девочек. Вечерние платья, с пышной юбкой.

- Сколько лет вашей девочке? – оживился продавец. – Вам платье на свадьбу? На день рождения? На пикник?

Мы замялись. Наша девочка ждала в багажнике автомобиля, между запаской и рюкзаком. Оставалось схватить что-то розовое и газовое, размер прикинуть на глаз (тащить сюда куклу и мерить на нее одежду у нас начисто не было сил, причем не столько на сам процесс, сколько на взаимодействие с нервной системой продавца), свернуть платье в рулончик («нет-нет, не надо подарочной упаковки!») и сбежать. Мир розовых газовых платьев – не то место, где хочется пробыть подольше, особенно с утра.

Куклу мы переодели в машине, толкаясь локтями и споря, как лучше переплести бретельки. Кукла с интересом рассматривала узор на юбке. По-моему, она была не против.

* * *
Я по-разному представляла реакцию Муси. Думала, будет скакать и волноваться, возможно – визжать, подпрыгнет до потолка, повиснет у меня на шее, схватит подарок...

Она вышла в салон – лохматая, сонная, теплая после сна. Увидела куклу. Остолбенела. И около минуты стояла неподвижно, поедая ее глазами и не шевелясь. Видимо, в каждой девочке живет Козетта, ждущая своего часа.

Козетта дождалась. Муся протянула руку, дотронулась до пышной куклиной юбки и заплакала.

Она плакала молча, как взрослый человек. Не рыдала, шмыгала носом, не всхлипывала и не вытирала слез. Она просто смотрела на куклу и из ее глаз лились слезы размером с горох. Мои друзья и их обиженная машина, эвакуатор, журналистка Юля, питерская продавщица, стюардесса, продавец вечерних платьев и мы с Димой стояли вокруг и думали, что если говорить о мгновениях высшего счастья, то они, наверное, все похожи на это: хочется прыгать, нет сил шевельнуться и слезы льются из глаз.

Долго так, конечно, не простоишь. Статуя ожила, схватила куклу и началась веселая суета, которая всегда сопровождает обновки: «А руки у нее гнутся? А ноги? А ее можно переодеть? Я буду с ней спать! Я возьму ее к бабушке! Я покажу ее Котяне! А у ее куклы платье даже хуже!».

Еще бы. У самой Муси платья тоже были «даже хуже». Строго говоря, к шести годам у нее не было ни одного вечернего платья. А у ее куклы – было. Мне кажется, это успех.

* * *
Куклу, как и положено, вдрызг заиграли за несколько лет и куда-то дели, доигравшись до полного исчезновения. Книгу, ее ровесницу, ждала примерно та же судьба: тираж раскупили полностью, допечаток не было и «Йошкин дом» стал библиографической редкостью, его невозможно достать. У меня самой остался один экземпляр, да и тот утащен у папы, ему я когда-то дарила два.

А вчера мой друг, тот самый, который когда-то в Питере ездил выручать машину, прислал смску из Праги: «Зашел тут в книжный, унес твой «Йошкин дом». Учитывая, что ни в том же Питере, ни в Москве, ни в одном из многочисленных городов, где продавался «Йошкин дом», их давно не осталось – та книга в Праге явно была последней. Вот теперь их уже точно больше нет.

Дома стремительно подрастает Роми, Мусина младшая сестра. Подходит время ехать за новой куклой.
спокойный

Говорит Москва

спокойный

Для тех, кому это может быть интересно

Сегодня вечером, с 22:00 до 24:00 по израильскому времени, меня можно будет послушать по радио РЭКА, в ночной передаче Лиоры Ган.
На этот раз речь пойдет в основном о психологии. Я попробую, из своего профессионального опыта, поговорить об отношениях детей и родителей, в том числе - о вариантах родительского поведения в конфликтах с детьми.
Онлайн это можно услышать вот здесь - выбрать среди названий радиостанций опцию "РЭКА".

Да, израильское время - это на час раньше московского, но на час позже европейского. Никакой дисциплины.

UPD: Запуталась с временами и что раньше, а что позже. Уточняю для тех, кто как я: когда в Израиле 22:00, в Москве 23:00, а в Германии или в Чехии - 21:00. Говорю же, никакой дисциплины.
спокойный

Заполняя дневник наблюдения за погодой

Сбиваясь с прыга на полз и бег, мешая бывший и сущий брег, в сердцах вышвыриваешь оберег, пленяя условный дух.
А в Москве тем временем выпал снег. Просто и дешево - первый снег. Ну этот, знаете, белый снег - такой, похожий на пух.

А ты брутально сидишь в толпе, хотя не к спеху она тебе, а ты покупаешь кашне и пе-
реживаешь сполна.
А в Москве тем временем так себе, они и ноют "да так себе...", и им, представь себе, так себе, вполне невзирая на.

Тебе бы броситься в тени, в глубь, тебе бы выручить сто за рубь, тебе вы выловить рыбь на зубь, или даже на зов,
а в Москве, тем временем, шар и куб, и оба белые - шар и куб, и эта формула: шар и куб, и ровный меж ними шов.

Пойми, послушай, бывает хуж, и гложет строже и жен, и муж, и русских слов не хватает уж, да их и не подберёшь.
А в Москве, тем временем, время стуж. Вот ты не веришь, а всё же стуж. Таких обычных, привычных стуж. Завидно, поди, так что ж?

Вот ты снедаем житьём, как век. Ты богоспасаем, как человек, и, как божественный лик, навек завешен своим же "эх..."
А в Москве тем временем выпал снег. Ну просто так вот - прохладный снег. Привычный, белый, обычный снег. Один и тот же, на всех.

Сними узорчатый свой жилет. Засунь в двустворчатый шкаф скелет. Забудь про ужин и про обед, и брось копить на билет -
выпрашивай снега, которого нет. Именно из-за того, что нет. Всегда, непременно - того, что нет.
И только того, что нет.
  • Current Mood
    awake
спокойный

Ни слова о белом медведе

Нет уж, хватит и без меня. Все пишут о снеге в Иерусалиме, все рассказывают о снеге в Иерусалиме, все говорят о снеге в Иерусалиме, только ленивый не пишет, не говорит и не рассказывает о снеге в Иерусалиме. Вот будем считать, что я этот ленивый и есть. С ума посходили. "Снег в Иерусалиме, снег в Иерусалиме, как же мы жили без снега в Иерусалиме, как же мы будем жить со снегом в Иерусалиме, все дороги перекрыты, все работы позабыты" - тоже мне, яблони в цвету. По-русски, между прочим, пишут. Ну, те, которые. Которые все. А раз по-русски - значит, выросли не здесь! Не в Иерусалиме! И снег видели не на рождественской открытке и не только в холодильнике. Я вот, например, в Москве какое-то время росла. Довольно некороткое, надо сказать, время. Так в Москве почему-то никто три зимних месяца подряд не прыгает с воплями "снег в Мосве, снег в Москве!!!". Ну ни один человек. Тем более в Магадане, например. А чем Иерусалим хуже, чем Магадан? Только не надо мне отвечать "чем Магадан". Ничем Иерусалим не хуже! Даже этот у нас бывает... ну, как его... ну, белый такой, с неба летит, на пьяных мух похож, только в профиль... А, неважно. Короче, и этот у нас тоже бывает. Регулярно бывает, можно сказать. День в 92 году, день в 96 году, день в 98 году - и можете отдыхать вместе с вашим Магаданом. Мы вот, например, отдыхаем. У нас - выходные дни, потому что (ни слова, договорились же - ни слова о) ээээээ нам так захотелось. Благословенна будь земля Израиля: у всего Иерусалима выходные дни потому, что нам так захотелось. А вот завтра нам, судя по всему, расхочется, и выходные дни кончатся. О, кажется уже расхотелось. Нет, еще не расхотелось. Сидим, глядим в окно на небо, и всем городом проверяем себя: расхотелось - не расхотелось. Пока вроде ничего. Сидим. Отдыхаем. Вместе с вашим Магаданом.

Я лично в окно на небо не смотрю - потому что договорились же. Но мне лично в это окно на это небо и смотреть нечего: в нашем маленьком подъерусалимном поселении ничего такого эдакого как не было, так и нет. Есть дождь под названием ливень, есть опять дождь, под названием сильный ливень, есть совсем уже дождь под названием вы что там, обалдели. Всё, больше ничего нет. Временами вообще сухо, между прочим. Я это по крыше слышу, что сухо. Как крышу не слышно - значит, сухо. Вот и все разнообразие.

А народ-то, народ. Мама от одной мысли, что я может быть собираюсь НЕ отменить рабочую встречу в Иерусалиме - маааааленькую такую встречечку, встречку такую на час всего - чуть инфаркт не получила прямо по телефону. Мама, говорю я ей, ты же выросла не в Беер-Шеве, ты же много лет прожила в таких погодных условиях, против которых нынешняя погода - вообще не погода, мама, как тебе не стыдно? Разве ты по четыре месяца в году не ходила на работу, мама? Не слышит. Гололёд, говорит, гололёд. Двадцать сантиметров (тсссс, я же обещала) гололёда. Вверх. Что именно там при этом вниз - и подумать страшно.

Фотографируют: я и ЭТО. Мой ребёнок и ЭТО. Моя собака и ЭТО же. Ты в Чите двадцать два года прожил, ты там часто фотографировался на фоне по купол белым заваленного центрального райкома партии? Экзотика, говоришь? Да какая же это экзотика, которая чуть ли не каждый год бывает? Вот разве что на работу не ходить, так на работу можно и просто так не пойти, вот и будет тебе экзотика. Если уж ты так редко на работу не ходишь.

Даже Диму зацепило. У него как раз вчера, когда всё это безобразие началось, был день рожденья. Он и радуется: представляешь, говорит, в кои-то веки в мой день рожденья - такое! Я говорю - ну какие же это кои-то веки, у тебя же день рождения в феврале, вот у Коллеги день рождения в июле, вот если бы на её день рождения - такое! Тогда да, тогда по крайней мере действительно редкость, хотя и противно от этого не меньше, в июле-то. А Дима отвечает - да ладно тебе, скажи уж честно, что завидно.

Оп, только я про это про всё написала - а тут у нас от переизбытка воды с неба электричество ёк! Компьютер - блысь! И погас. И всё стёрлось, написанное. Ну и ладно. Всё равно же решила, что я про ЭТО - ни слова. Все только про ЭТО, так зачем еще я. Пойду лучше в окошко посмотрю. Там никакого "этого" нет, там дождь лавиной с неба, красота-то какая. Темно, правда, и ничего не видно, зато слышно хорошо. Пойду послушаю. А писать ничего не буду, и говорить ничего не буду тоже. Да и о чём тут, собственно, говорить?
  • Current Mood
    naughty naughty