Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

лукавый

Начало года

Уже неделю дети ходят в школу. Вместе, в один и тот же класс. Каждый день мы созваниваемся с Коллегой и с интересом спрашиваем друг у друга - "ну хорошо, а вам что задали?". Муся жалуется, что в школьном саду мало горок для скатывания и всего одни качели. Зато есть кролики, птицы, козы и два павлина, что несколько скрашивает существование. Кролики с козами и птицами живут в живом уголке, а мерзавцы-павлины за свою красоту пользуются неограниченной свободой. Временами один из павлинов забредает в гулкий школьный коридор и торжественно прохаживается там с неодобрительным видом. Вылитая областная комиссия. Но павлинам не нравится шум, поэтому с началом перемены комиссия теряет свою торжественность и поспешно сматывается во двор, по-куриному перебирая лапами.

Уже неделю дети ходят в школу. Уже образовались свои знакомства, уже договорились пригласить в гости одного мальчика, а про другого сообщили, что "никогда на свете не будут с ним разговаривать", уже носят с собой на завтрак побольше пряников, "чтобы угостить Инбаль, Эфрат, Мааян и учительницу", уже порываются подарить половине класса половину своих игрушек, параллельно притащив домой половину игрушек половины класса. Уже с трудом встают по утрам, уже радуются выходным. "Мама, я не знаю, что мне делать", - сказала Муся пару дней назад. "Мне очень нравится в школе, но я очень скучаю по садику. Можно, я буду ходить через день то туда, то сюда?"...

Чего тут скажешь. Мы все с трудом привыкаем к новому и все скучаем по старым качелям, радуясь новым павлинам. Пообещала ей, что навестим садик, и что к школе она еще привыкнет. Привыкает она довольно быстро, непохожая в этом плане на меня. Но учительницу пока называет "воспитательница". Хотя добавляет "та, что в школе".

Так вышло, что класс у них очень большой - тридцать четыре человека. В городе бывает и больше, но в поселении, где мы живем, обычно классы до двадцати человек, редко когда двадцать два - двадцать три. А тут такой демографический взрыв. Разделить класс на два еще нельзя (там какие-то бюджетные счеты с Министерством Образования), поэтому школа озабоченно подготовилась к нашествию первоклашек. У класса есть отдельная помощница - девочка из альтернативной армейской службы, есть дополнительная учительница, а в классе по-особому, чтобы всем было видно, расставлены парты. Первого сентября наша компания абсолютно несерьезных родителей стояла у школьных ворот и посмеивалась над тем, что именно в 2001 году мы все настолько удачно подошли к вопросу деторождения.

А тем временем Дима заручился согласием учительницы сфотографировать детей в их первый учебный день. Целым классом. Что само по себе, конечно, мило. Но Дима - это Дима. Поэтому не может быть и речи о съемке обычным фотоаппаратом или, страшно подумать, цифровиком. Дима снимает на широкоформатную камеру старого образца. Точнее, Дима много на что снимает. Но группы детей он предпочитает фотографировать на такую, знаете, камеру гармошкой? Стоящую на треноге и устроенную по принципу "одна кассета - один снимок". Помните эти камеры по кинохроникам начала века? Когда фотограф нагибается к фотоаппарату, накрываясь с головой черной тканью, после чего откуда-нибудь вылетает птичка и целый класс обалдевших от такого зрелища детей послушно раскрывает рты? Ну вот.

Для того, чтобы сделать качественную фотографию подобным чудом техники, требуется довольно длительная предварительная подготовка. Выдержка, диафрагма, свет, то, сё. Дима утверждает, что для того, чтобы сделать качественную фотографию любым чудом техники, требуется точно такая же подготовка, и я делаю вид, что верю. Проблема первого сентября заключалась только в том, что совершенно нереально во время всей этой возни удержать на месте толпу барабанящих лапами зайцев, еще и взбудораженных первым школьным днем. Поэтому во время подготовки к съемке роль демографически продвинутого первого класса исполняла я. Дети еще сидели в школе (съемка должна была проходить за школой, во дворе, во время большой перемены), а я восседала на каменном парапете, послушно пересаживаясь с места на место тридцать четыре раза. Не то что бы мне было особо сложно, но из тридцати четырех раз восемнадцать пришлось пересаживаться ползком.

Прозвенел звонок, на нас лавиной набежали дети и мы легко и не напрягаясь загнали их в рамки кадра. Вы когда-нибудь пробовали загнать в какие бы то ни было рамки стаю воробьев? А эти еще и умели говорить. Они задавали по сто вопросов каждый и с удовольствием занимали предлагаемые места примерно после пятнадцатого предложения. Дима возился с экспонометром и делал вид, что он тут ни при чем.

Наконец, они все-таки угомонились и уставились на Диму, нырнувшего под объемный черный свитер. Бедные дети, шепнула я Коллеге. Они ведь потом будут рассказывать, что их в первом классе приходил фотографировать человек с "во-о-о-т таким фотоаппаратом, который раздвигался, как баян, и фотограф накрывался черным одеялом!" - а им никто не поверит, сказав, что они перепутали век. Учительница встала вместе с детьми, родители, тая, защелкали цифровиками, Дима приготовился сделать кадр, и вдруг учительница запрокинула голову к небу и закричала: "смотрите, смотрите!". Дети посмотрели и тоже закричали "смотрите, смотрите!". Подняли головы родители, прищурились очкарики, из-под свитера вынырнул Дима и тоже глянул вверх.

А там, над нашими головами, по всей огромной синей простыне летела стая аистов. Их было... не знаю. Сотни. Может быть, тысяча. Они закрыли небо. Они парили над лицами и отсвечивали черными полосами на белых крыльях. Они танцевали, пересекаясь друг с другом, образовывали круги и квадраты, и из-за них казалось, что небо пляшет.

- Аисты! - смеялась учительница первого класса, и было видно, что она очень молодая.
- Аисты, аисты, - кричали дети.
- Повидаться захотели, - сказал кто-то из родителей, любуясь. - Это же выходит в люди их сверхурочная работа шестилетней давности. Прилетели в школу проводить.

И Дима сделал тот снимок, который хотел. Снимок класса, в полном составе глядящего на небо - на своих аистов, прилетевших проводить их в школу.

Потом дети вернулись глазеть на фотографа и фотоаппарат, я стала показывать язык и дразниться, класс радостно завопил и Дима сфотографировал его еще раз. Потом он махнул рукой "брысь!" и аккуратно построенная группа посыпалась мелкими цветными брызгами и выплеснулась на зеленый косогор перед школой. Мы тоже пошли туда и застали там всю школу во главе с директором. Аисты еще кружили, люди все еще смотрели. Муся бегала с подружкой по траве, мелькая новым розовым платьем.

Я запрокинула голову вверх и на границе аистов увидела несколько ярких белых облаков. Облака быстро плыли вниз, почти падая с неба, и от взгляда на них казалось, что летишь.
спокойный

поиграй со мной в слова

никакая каравелла никуда не уплывает,
никакая королева не заплачет ни о ком .
мы играемся словами, бестелесными словами,
а слова играют нами, как собака поводком.

никакая каватина не звучит в тоске метельной,
никакая Клементина никуда не побежит.
никакая скарлатина не окажется смертельной,
только злобная скотина вечно лает и дрожит.

эта злобная скотина (та же злобная скотина,
что смеётся, как картина, на любой твоей стене) -
это старая Беттина, очень старая Беттина,
что так пела у камина в доброй глянцевой стране.

эта бедная Беттина, несогбенная хребтина,
что работала и пела, что читала и ткала,
так без мер тебя хотела, что рванулась паутина,
и рассыпалась картина, и расплавилась игла.

и принцесса не успела, и руки не уколола,
и безлика, как мадонна, не уснула молодой.
и жила она и пела, и муку свою молола,
и не снами торговала, а хлебами и водой.

может, так оно и лучше, что осталась не у дела
молодая и худая, молодая, да седа,
что читала и мечтала, что работала и пела,
и жила в твоих пределах, как любовь и как беда.

я не верила в приметы, мне не верили приматы,
я не спрашиваю "где ты", я не верю в свой предел,
и горелые котлеты устилают перекаты,
и сворачивают каты топорами части тел.

мне не Бога, мне не брега, мне не транспортного цеха,
ли бы града, ли бы снега, ли бы голубя в руке.
никакого Оцеолу не отхватишь от успеха,
никакие Семинолы не пойдут к твой реке.

никакая каравелла никуда не полетела,
никакая королева не помыслит ни о ком.
мы играемся словами, просто мыслями без тела,
а слова играют нами, как корова - молоком.

и одна я, не одна я - диадема без берилла,
голубая, голубая, не бывает голубей.
это ж надо, вот чудная, два часа тут говорила,
и ни слова, вот смешная, не сказала, хоть убей.
  • Current Mood
    giggly giggly
спокойный

День Неторопливых Голубей

Когда-нибудь очень нескоро, когда мне надоест жить здесь, и я решу недолго пожить где-нибудь, я выберу очень маленькую страну, в которой каждый день будет иметь своё имя. Каждое утро, вставая, я буду смотреть на календарь и думать: какой же сегодня день? И каждое утро календарь будет сообщать мне что-нибудь новое. Или что-нибудь старое. Или еще что-нибудь.

И первым днём каждой рабочей недели будет День Неторопливых Голубей.

Я не знаю, что именно будет делаться в этот день, и будет ли. Я не знаю, кто будет любить этот день, а кто – вовсе нет. Я только знаю, что хочу однажды проснуться, глянуть на календарь, и вспомнить, что сегодняшний день называется День Неторопливых Голубей. Просто потому, что он так называется.

После этого дня будут самые разные дни. Я придумала несколько, а потом придумаются еще. Эти дни будут бежать без остановки, и, как только людям будет надоедать один из них, они тут же будут придумывать следующий.

День Зелёных Облаков
День Воды и Черешни
День Маринованного Помидора и Огурца
День Дождя Имени Тебя
День Зеркал без Стыда
День Катерины (и День Иоганны, конечно)
и
День Путешествия в Никуда.

Каждый день – он другой, и, если и повторяется, то только потому, что ты лично сам этого захотел. Каждый день – он новый, но если и старый – то только потому, что старых дней не бывает. Каждый день – он удачный, а если выдался неудачный, ты просто можешь прожить его снова, и в этот раз он, конечно же, будет лучше.

День Маринованного Дождя
День Зелёных Зеркал и Черешни
День Удачного Лета без Циферблата
День Воспитанных Облаков
День Любви без Часов (но не день Часов без Любви, конечно)
День Бархатного Халата
И
День Путешествий без Кошельков.

Я выйду из дома в День Неторопливых Голубей. Пройду по улице шагом, сверну в переулок и догуляю до Дня Невозможной Удачи. Позанимаюсь делами, пока возможно, а там настанет День Беспокойного Танца. В него я пройдусь по кругу, задержусь на минуту в Дне Непотерянного Времени и перейду в День Утомленного Солнца. А там будет вечер, и тени, и там – но этого я не скажу, потому что у всех на земле - свои дни и свои вечерние тени. Иоганна, скажу я, Иоганна, пойдём себе дальше.

В День Неторопливых Голубей,
через День Прохладного Радио,
мимо Дня Ненадёжной Охраны,
вопреки Дню Осоловелой Моркови -

туда, туда

где в День Воды и Покоя маринованный дождь имени всех хлещет и хлещет по старым крышам, и вишнёвый зонтик раскрывается над каменными домами, и ловит шумные капли, и создаёт вечерние тени, и прикрывает собою спокойно гуляющие спины неторопливых голубей.
спокойный

Новогодочки. О подсознании.

Валяемся на кровати, разглядываем картинки в книжке "Всё обо всём". Объясняю Мусе, где какая птица, а кто какая рыба. Половина птиц при этом (в переводе с иврита, на котором книга) именуются мною "такой-то попугай" или "сякой-то попугай": красноголовый попугай, попугай ара, волнистый попугай, попугай какаду и т.д.
Муся, переворачивает страницу и находит там рубрику "жизнь моря". Тычет в акулу:
- А это какой попугай?
Отвечаю:
- Никакой. Это рыба акула.
Поясняет сама себе:
- Это рыба акула. Она - такой вот никакой попугай.

* * *

Смотрим дальше. Всё та же "жизнь моря". На фотографии - ракушки.
- Это что?
- Это ракушки.
- Каркушки?
- Почти. Ракушки. Ты такие видела, помнишь? В них живут улитки.
- Я знаю! Эти кракушки растут в песке на пляже, чтобы можно было песком играть.

Задумывается. Через какое-то время - мне:
- Ты - моя ракушка! Мама - моя ракушка! Нет, ты не ракушка. Ты - море! Мама - море! А я рыбка.

Юнг и Фрейд рыдают в коридоре. Хором.
  • Current Mood
    amused amused
спокойный

телеграфное

сеть куку кроме изредка но почти не
компьютер уже но еще не совсем увы
связь никак icq быркамлык почта нигде коннект отнюдь
все кому обязательно да немедленно как
учеба бе работа ихс остальное неприятности
волнуйтесь подробности зачем

p.s. и пожалуйста, те, кому я должна что-то отписать (вы в курсе), не сердитесь, я молчу не зловредности моей ибо, а токмо ввиду полного отсутствия связи. как только у меня дома появится минимум сети - всё будет отписано.

да, и почтовый голубь заболел.
  • Current Music
    очень тяжелый рок