Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

козырной

Потихоньку выходим из леса

Я не окончательно перешла на статьи, честное слово (это из рубрики "в ответ на ваш незаданный вопрос"). Тексты пишутся себе, они уже есть и скоро будут, постепенно, как прогулка по Дерибасовской, но неотвратимо, как хамсин. (Да, у нас на днях как раз... А у вас?). Зима закончилась, что не сказать чтобы хорошо, но, во всяком случае, закономерно. Когда почти уже в апреле снег лежит где-нибудь на Кольском полуострове, это логично. А когда в Израиле - вызывает некоторый когнитивный диссонанс. Я лично снег люблю. А также холода, морозы, ливни, грозовые ночи и в шесть утра вставать при электричестве. Нет, в шесть утра я в принципе не люблю вставать, но если уж да - то чтобы за окном темно, и надо включать электрический свет. Тогда, по крайней мере, понятно: ты - полярник, и выполняешь задание государственной важности. В условиях крайнего севера.
Или вообще на подводной лодке. За окнами нетребовательно болтается подводный мир, аутичные рыбы снуют бесшумно. И никто на свете еще не встал.

А летом что? Летом у нас рассвет в половину шестого. И сразу солнце, ярко. В глаза. Я не очень понимаю, кому это надо - чтобы сразу солнце в глаза, с утра. Сразу такое состояние, будто все уже в забое, шахте и на вахте, а ты один тут прохлаждаешься в кровати и мечтаешь, чтобы тебя кто-нибудь застрелил. Одним из моих предков был филин. Мы, филины, не любим яркий свет сразу после подъема. Нам нравится, когда как внутри, так и снаружи. Чтобы никакого диссонанса. А сейчас как-то сразу настало лето, и в шесть утра уже не только солнце в глаза, но и стройка под окнами. Видимо, одним из предков подрядчика был подсолнух.

Свой дом мы строили сами. Точнее, физически его строили строители, я строила его морально, лежа дома с токсикозом, а вот Дима строил его по факту. Выкладывая собственными нервами и силами каждый квадратный сантиметр. Дима сделал в нашем доме лучшую изоляцию в районе. Под "районом" я имею в виду район страны. С нами работал подрядчик, который до нас работал вообще везде - он сказал, что такую изоляцию видел только в бомбоубежище президента. В нашем доме можно прятаться от чумы, от войны и от нашествия инопланетян. Вообще-то Дима имел в виду климат - чтобы в доме было тепло зимой и прохладно летом. Но в результате он спас нас от стройки. Вокруг тут новый район, который на момент нашего переезда был достроен ровно до нашего дома. Остальное строят уже при нас. Благодаря изоляции как в бомбоубежище президента, при этом можно жить. И даже спать, если очень сильный недосып (а если недосып не очень сильный, зачем вообще спать). Но вот цветы в вазе, скажем, дрожат. И коту как-то нервно. Животные чувствуют вибрацию, особенно когда она происходит путем экскаватора на кухне.

Так я о чем. Пока была зима, строители начинали работать в половину восьмого. Иногда даже восьми, что уже практически середина дня. А летом они прилетают на свет - в шесть утра. Их предками были мотыльки. Жаль, что не от всех мотыльков можно отмахнуться. Или я недостаточно убедительно машу? Роми активно машет ручкой всем, кто ей нравится, а также всем, кто ей не нравится. Первым - в качестве одобрения и приветствия, а вторым - в смысле "до свидания, вам пора уходить". Строителям она машет ручкой каждое утро, и я пока не понимаю: это она приветствует ударников, или протестует против звуковых эффектов.

Я и про себя этого не понимаю. Строительство как идея мне нравится, а удары дробилки под окнами - нет. Общаться с Роми очень нравится, а вставать с ней в шесть утра - не очень. Не спать ночами, получая при этом массу свободного времени - нравится, а головная боль при раннем подъеме - увы. Много работать - нравится, а что в сутках только двадцать четыре часа - удручает. Наверное, одним из моих предков был орел с российского герба, который много вертелся, когда его фотографировали.

Роми тоже умеет много вертеться. Точнее, она не умеет не вертеться. Стоит зафиксировать ее в одном положении (допустим, чтобы одеть), как тут же получаешь ноги перед носом, высоко задранный памперс на горизонте и голову клиента где-то вдалеке. Начинаешь, как говорят на иврите, "снижать профиль". Уже не требуешь, чтобы для каких-то занятий собеседник был непременно головой вверх или, если уж он стоит, то чтобы обязательно на ногах. Стоять прекрасно можно на голове - подняв к небу гордый памперс и упирясь ногами во что-нибудь. Так сказать, в позе стремянки. В последнее время Роми любит так спать. Я не знаю, уснул бы в позе стремянки орел с российского герба, но Роми, если уж ей захотелось поспать, может заснуть как угодно. Например, в позе "вот слезем с кровати, тогда и проснемся". Или в позе "узник Сиона повис на решетке". В принципе, Роми спать не очень любит. Зачем спать, когда в жизни происходит столько интересных вещей? Лучше детально исследовать реальность и быстренько совершить с ней что-нибудь непоправимое. Но раз уж приспичило поспать, тогда неважно, что творится вокруг и насколько громко работает камнедробилка. Ведь если совсем не спать, то настроение будет швах, а значит, реальность тоже станет так себе. Так считает Роми, бросает все и засыпает, расстроенная, что вот опять на сон осталось слишком мало сил. Видимо, одним из ее предков была я.
лукавый

Женьке - шапку

- Женьке - шапку, - бормотала Катерина, меся сапогами грязь двора, - хорошей шерсти, можно с вышивкой. Ленке чайник. Маме бусы, папе тоже бусы, тьфу, нет, папе шахматы. А Семёнову что?

Пыльный снег падал с утреннего неба и таял в воздухе, не долетая до земли. Машины гудели, люди бежали, бежевые брюки надевать не стоило.
- Черные в стирке, - напомнила Катерина сама себе, - не юбку же, в такую погоду.

Брюки позволяли прыгать через лужи. Женьке - шапку, и если с вышивкой, то с какой-нибудь мальчиковой, а то он расстроится, что опять не танк. Ленке чайник. В прошлый раз она подарила Катерине подушечку для булавок. Из-за этого Катерина сначала собиралась подарить ей наперсток, но потом передумала. Не налезет на неё наперсток, какой ни выбирай. Ни на палец, ни на ноготь. А чайник - совсем другое дело. Чайник можно хоть на голову надевать.

Между машиной и тротуаром было мокро и грязно. Катерина попробовала взглядом вскипятить грязь, чтобы она испарилась, но грязь равнодушно лежала на земле и никуда не исчезала. Это была очень устойчивая грязь.

- Маме - бусы, - подумала Катерина, перелетела полоску бурой жижи, удачно приземлилась на каблук и открыла машину. Зеркало отразило торжествующий нос, немножко забрызганный грязью. - Ерунда, - сообщила Катерина зеркалу и стерла грязь рукавом пальто, - а если бусы будут тонкие, как в прошлый раз, то к ним придется еще браслет.

Машина выехала со стоянки и поплыла по черному шоссе. У водителя в левом ряду Катерина заметила серебряную ёлочку, укрепленную на ветровом стекле.
- Масло проверить опять забыла. Что там Семёнов говорил про эту встречу? Уникальная возможность экономического прорыва? Сказал бы проще - могут дать денег. Впрочем, это он тоже сказал. И добавил: "Катерина! Опоздаешь - утоплю".

Угроза имела реальную почву. Неделю шли дожди и дороги были похожи на каналы. "Ну просто Венеция", эстетически наслаждалась Катерина, на что некультурный Семёнов кивал: "Вот в канале и утоплю. Как Дездемону".

Бессмысленно было ему объяснять, что Дездемону не топили - он просто пообещал бы придушить. Катерина изо всех сил старалась не опоздать и даже обогнала справа грузовик, тащившийся по её полосе. Зазвонил мобильный телефон.
- Женьке - шапку, а маме бусы, только не из малахита. На малахит у неё аллергия. Алло.
- Катька, ты где? - заговорил мобильный голосом Семёнова.
- Я уже подъезжаю, - ответила Катерина и посмотрела на светофор. Светофор щелкнул и отключился. Тут же образовалась пробка. - Ты от меня чего хочешь в подарок на новый год?
- Катерина, я тебя серьёзно предупреждаю. Эти люди - миллионеры. Но они не идиоты. И деньги они дают только тем, кто производит на них огромное впечатление. Поняла?
- Для огромного впечатления тебе нужно было Ленку брать.
- Будешь выступать там с своими шуточками - продам на мясо, - мрачно ответил Семёнов и отключился.
- Лучше на мозг, - подумала Катерина, объезжая пробку, - за мясо в наше время немного дают. Да и сколько там во мне того мяса.

Семёнов ждал возле входа в огромное здание с глухим фасадом.
- У них там что, спецприемник? - спросила Катерина, подходя.
- У них там сто миллионов в год на развитие отрасли. - Семёнов оглядел Катерину с ног до головы и поморщился. - Что это за беж?
- Это не беж, - с достоинством ответила она, - это брюки.
- Я вижу, что не балетная пачка. Но почему они светлые?
- А что, нельзя? В этот рай впускают только нагишом?

Семёнов взял Катерину за руку и потащил за собой, не переставая шипеть.
- Ты ничего не понимаешь. Ничего. Ты в политике фирмы смыслишь как свинья в цветах. Ты способна припереться в грязных штанах на встречу, от которой зависит наша судьба на ближайшие десять лет.
"Женьке - шапку", думала Катерина, стараясь наступить Семёнову на ногу каблуком, "и лучше, если на ней будет вывязан какой-нибудь рисунок. Хорошо бы пушистый танк, но где ж такой найдешь. У Женьки уши вечно мерзнут, нос от холода морщится, смотреть невозможно, до чего жалко. А он любит танки. А какие в наше время танки?"
- Вить, ты не знаешь, где можно достать пушистый танк?
- В армии, - сказал Семёнов и взвыл от боли. - Ты что, сдурела? Ты что, не видишь, куда ногу ставишь?
- Извини, - кротко ответила Катерина. Бусы лучше покупать в ювелирном, а вот шахматы в ювелирном не купишь. Или купишь? - Вить, в ювелирных продаются шахматы?

Они прошли по широкому коридору, бегущему мимо стеклянных стен и дверей светлого дерева, и дошли до открытой двери с табличкой "Для заседаний". За дверью стоял круглый стол и сидела молодая женщина. Она пила грейпфрутовый сок.

- Здравствуйте, - солидно сказал Семёнов, заходя. - Я Семёнов, руководитель фирмы "Инспиратор". У нас встреча с президентом фонда.
- Да-да, пожалуйста, - кивнула женщина, - располагайтесь, угощайтесь, президент сейчас придет.

Катерина огляделась по сторонам. Комната была выдержана в светлых тонах, у мягкой мебели мягко светились металлические ручки. На стене висел большой плакат: "Проективное инспирирование - основа промышленного развития". Семёнову можно ножик подарить. Но тогда он постоянно будет грозиться меня им зарезать. А если пояс, то выпороть. Может быть, подарить ему кровать?

Семёнов негромко задавал женщине какие-то вопросы. Катерина достала пудреницу. Семёнов толкнул её под столом ногой. Она подняла глаза.
- Убью, - одними губами произнес Семёнов, отечески улыбаясь, и повысил голос. - Екатерина Алексеевна, вы не подскажете, сколько предприятий были нашими клиентами в прошлом году?
- Тридцать два, - машинально ответила Катерина, с сожалением убирая пудреницу. - И еще на четырнадцати мы провели консультации по общей инспирации.

Женщина открыла блокнот и что-то записала. Семёнов налил себе грейпфрутового сока. Катерина толкнула его под столом ногой. Он скрипнул зубами, взял второй стакан, налил сок и пододвинул ей.
- Спасибо, Виктор Яковлевич.
- Пожалуйста, Екатерина Алексеевна.

Вошел президент. Катерина ожидала, что он будет сиять отличными зубами, но он суховато кивнул и молча сел. Женщина обернулась к нему, радостно улыбаясь. Катерина могла поклясться, что она толкнула его под столом ногой. Президент подал голос.
- Евгений Евгеньевич.
Голос у президента фонда был под стать его внешности: сухой и никакой. Странный мужик, подумала Катерина. Все на месте, а посмотреть не на что.

Семёнов откашлялся и открыл лежащую перед ним папку.
- Фирма "Инспиратор" является одной из крупнейших фирм отрасли в нашем регионе. Только за прошедший год процент проективной инспирации по району вырос практически до сорока процентов, и это исключительно благодаря тому влиянию, которое наша фирма

Женьке - шапку. Или, может быть, все-таки танк? Хорошо бы и шапку, и танк. Но когда ему даришь два подарка, он сразу плачет, что не знает, чему радоваться. А шапка ему нужнее, у него уши мерзнут. Мама любит зеленое и голубое. На малахит у неё аллергия, но можно подарить бирюзу. Из бирюзы бусы бывают либо тоненькие, либо очень густые, но густые мама не любит, а на тоненькие обидится. Значит, еще браслет. Браслет значит тоже из бирюзы, то есть нужно искать набор. Где наборы лучше всего? Можно съездить в "Красавицу", а можно в "Каменный век". В "Веке" камни лучше, "Красавица" ближе, а времени нет ни черта. Папе шахматы. Может быть, тоже каменные? Интересно, продаются ли шахматы в "Каменном веке"? Этот Евгений Евгеньевич сидит с таким лицом, будто это он продается в магазине "Каменный век". И чего он пришел на эту встречу? Витька распинается, а этот слушает, как памятник. И отчество "Евгеньевич" ему не идет. Ему нужно какое-нибудь необычное отчество, а то у него все такое обычное, хоть маслом заедай.

Катерина задумалась, какое отчество пошло бы президенту фонда. Евгений Евграфович? Евгений Султанович? Евгений Варфоломеевич? Евгений Разгуляевич?

Шубу незачем, думал Евгений Разгуляевич, президент фонда. Шубу незачем, а серьги у неё уже есть. Штук сто, если парами считать. И кольца есть, и браслеты, и игра "Дартс" для младшего школьного возраста. Может быть, купить ей очки? Хорошие темные очки приличной фирмы. Будет носить вместо своих восьми других. Или обидится?

- ...одновременно в двух областях: первичного инспирирования и трансференциального инспирирования. Первичное инспирирование, являющееся, как известно, основным образом воздействия на процесс мышления и развития в ситуативной проблематике, занимает нас как отдельная тема, так и в качестве базы для трансференциального инспирирования. В нем мы достигли особенных результатов, потому что уровень трансференциального воздействия, предоставляемого нашей фирмой, на двадцать восемь процентов выше, чем

А можно купить ей зонтик. От солнца. В январе. И пусть подавится.

При мысли о том, как можно подавиться зонтиком, Евгений Алибабаевич вздохнул.

- Да, да, - закивал Семёнов, - это звучит несколько необычно, но я готов продемонстрировать цифры. Идейное инспирирование - пятнадцать процентов от общего бюджета, инсинуационное инспирирование - тридцать процентов, инспирирование маниакальной стадии - пять процентов и депрессивно-аутичное инспирирование - пятьдесят процентов. Таким образом, вы можете легко убедиться, что бюджет раскладывается

Унитаз. Раскладной. Портативный. Держать в кармане.

Катерина скучала. Бесстрастное лицо президента её не инспирировало. "Глаза какие-то рыбьи. Может, он на самом деле Евгений Кальмарович?". Семёнов пел изо всех сил. Семёнова было жалко.

- Скажите, Евгений Евгеньевич, - вмешалась Катерина, пока Семёнов переводил дыхание, - а вас как мама в детстве называла?

Президент фонда удивился и поднял левую бровь. Но Катерина смотрела на него с таким вежливым интересом, что долго держать паузу он не стал.

- Геша, - ответил президент фонда.
- А у меня сын тоже Евгений, - сказала Катерина, - только я его Женькой зову. А у вас дома Женькой, наверное, вашего папу звали?
- Звали, - согласился президент. - Он был Женька, а я Гешка. Нас так различали.
- Вы на папу похожи, - с одобрением сказала Катерина.
- Вы знали моего папу?
- Нет. Но если он назвал сына своим именем, его явно отличала большая любовь к стабильности и порядку.
Президент рассмеялся.
- Вообще-то меня назвали в честь деда. Папа тоже был Евгеньевичем.
- Понятно, - вздохнула Катерина, - у вас вся семья такая.
- Такая, - согласился президент.
- И мама? - полюбопыствовала Катерина.
- И мама.
Семёнов написал записку и подсунул её Катерине под локоть. Записка гласила: "Дура. Миллионы.". Президент незаметно вытянул шею, чтобы увидеть текст, но Катерина предусмотрительно загородила записку ладонью.
- А вы уже придумали, что подарить маме на новый год? - спросила она.
- Да не могу никак, - оживился президент, подаваясь вперед. - Никаких идей нет.
- А бусы?
- Есть у неё бусы. У неё стенд бус, на всю стену. И серьги есть, и машина.
- Важен не подарок, важно внимание, - встрял Семёнов. Катерина пнула его под столом ногой в колено.
- Подарок тоже важен, - сказал президент Геша.
- Ммм, - сказал Семёнов.
- Подарите ей черепаху, - сказала Катерина.
- Почему черепаху? - спросил президент.
- Потому что это единственное, чего она от вас не ждет. Или смените отчество.
Президент расхохотался.
- Отчество-то зачем?
- А вам не надоело? - поинтересовалась Катерина.
- Нет, - растеряно ответил президент. - Я как-то привык.
- Тогда не меняйте, - разрешила Катерина, - тем более в подарок маме. Она ведь тоже привыкла, за столько лет. А черепаху можно еще и расписать. Красками. Будет расписная черепаха в подарок маме. Напишите на ней "С Новым Годом" и поставьте дату.

Семёнов с удрученным видом складывал в стопочку свои бумаги.
- Да, кстати, - сказал президент, задумавшись о черепахах, - насчет вашей фирмы. Хорошая, по-моему, фирма.
- Хорошая, - согласилась Катерина.
- Отличная! - сказал Семёнов.
- Я передам дело в бюджетную комиссию. С положительной рекомендацией.
- А я вам скажу, где продаются черепахи, - сказала Катерина.
- Скажите, - улыбнулся президент и подумал: "Я напишу на ней "подавись". И распишусь".

На улице Семёнов закурил. Женьке - шапку, думала Катерина, но только из ангорской шерсти, остальные не теплые вообще. Шахматы могут быть из малахита, а вот бусы нельзя.
- Витька, я придумала, что я тебе подарю! От всей души!
- Подари мне пять минут покоя от твоей души.
- Ага. Я давно знаю, что тебе не нравится моя душа. Поэтому я подарю тебе своё тело.
Семёнов посмотрел с интересом.
- Я тебе в подарок напишу завещание, - сказала Катерина, засовывая руки в карманы. - И когда я умру, ты сможешь пользоваться всеми моими органами. Для чего захочешь.

Семёнов тяжело вздохнул. Уже темнело. С неба сыпался бледный усталый снег и ярко освещенные витрины плавали в воздухе, как аквариумы, набитые рыбами без названий.
спокойный

Политический чай

Изгибы и извивы моей собственной жизни и ее последствий оставляют мне мало места для интересоваться политикой. Не могу сказать, что я аполитична, отнюдь, у меня есть вполне четкая позиция и все такое, но вот следить за такими мелочами как, например, новости, мне некогда. Телевизора у меня нет, радио я не слушаю по причине терпеть не могу, все те новости, без которых я, по всеобщему мнению, не могу обойтись (теракты, например), мне сообщают друзья, без остальных новостей я свободно обхожусь. Иногда что-то доходит, с опозданием на полгода порой, и я очень радуюсь новым впечатлениям и знаниям, а все обычно шумно переглядываются "ну ты даёшь, как же можно было ЭТОГО не знать". Ну не знала я "этого". Я и того не знала тоже. Я о том, что у нас сменился главнокомандующий, узнала, кажется, через год после того, как он сменился. Или он с тех пор еще раз сменился? Говорю же, не до того мне. Отстань, Петька, не до грибов.

Рассеянная я, вот еще что. То есть какие-то вещи я могу знать, но не помнить или не брать в расчет. Или просто упустить из виду. Всё, надоела присказка. Пошла сказка.

(разговор за чаем, несколько собеседников)

- ... и тогда стать главой партии "Авода" предложили Пересу, но с условием: только на девять месяцев, и он отказался. И тогда стать главой партии "Авода" предложили Мицне, но он сказал, что всех их в гробу...
я, озабочено (слышал звон):
- Подождите-подождите. Мицна - это КТО?
- Ээээ это, знаешь ли, был такой лидер партии "Авода". До недавнего времени.
я, вспоминая:
- Да-да, я читала! Он ушел из Аводы, да?
- Да. Но им теперь некому эту Аводу вручить, и они ищут...
я, соображая:
- А Мицна давно был лидером партии "Авода"? во время выборов премьер-министра уже был?
- Да, конечно. Во время выборов уже он и был.
- Так он в них участвовал? в выборах?

*пауза*

- *мягко* Видишь ли, он не просто в них "участвовал". Он баллотировался на пост премьер-министра от партии "Авода".
я, с интересом:
- И победил?

*пауза*

- Нет, проиграл.

я, с возрастающим интересом:
- А кто победил?
  • Current Mood
    lazy lazy