Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Идиотка

По утрам дети ели фасоль. Они садились в ряд, тёплые и умытые, и синхронно брали в руки деревянные ложки. Миски с фасолью были разного размера, соответственно возрасту детей, но каждая была наполнена до краев. Дети ели молча и сосредоточенно: знали, что более сытной трапезы в течение дня нет, и надо наесться хорошенько, потому что до ужина еды не будет. Они быстро и слаженно выедали свои порции и порозовевшей кучей вываливались из-за стола. Китяня давала каждому по куску хлеба в дорогу и выпроваживала за порог. Дети по очереди прыгали с резного крыльца, и ойкали, обжигаясь ледяным утренним воздухом. Китяня следила, пока последний из детей (обычно маленький Сачок, но иногда и неповоротливая Тайка) вываливался за калитку, медлила пару минут, вдыхая холодный воздух, и закрывала дверь.

Оставшись одна, Китяня обычно садилась к столу и неторопливо пила чай из остывающего самовара. За чаем Китяня размышляла о разном: о том, долгой ли будет зима, сильно ли занесло снегом заднее крыльцо, кому из детей надо бы починить одежду и пора ли готовиться к покупке новой обуви. Напившись чаю и наразмышлявшись, Китяня тяжело поднималась из-за стола (её колышащийся живот вечно задевал за угол, даже когда она помнила об этом и старалась пройти боком - но "боком" для Китяни было понятие относительное, она и боком была шире, чем проход), мыла посуду и принималась за работу. Китяниной работой было клеить коробочки - каждый день по много сотен штук. Китяня коробочки клеила сосредоточенно и во время работы о пустяках не размышляла. День до середины проходил спокойно.

Зимой смеркаться начинало рано, поэтому рано приходили и призраки. Призраки приходили всегда одни и те же, и Китяня уже точно знала, кто последует за кем. Сначала объявлялся суровый Темен: он вырастал в углу и грозил Китяне оттуда метлой. С Теменом полагалось начинать бояться: Китяня роняла недоделанную коробочку, с воем отшатывалась к стене и цепенела. За Теменом притаскивался кривляющийся Бузень, от которого приходилось прятяться под кровать. Целиком под кровать Китяня не помещалась, помещалась только голова, а остальное колыхалось где-то в районе пола и боялось-боялось-боялось. Китяня точно знала, насколько сильно надо бояться, чтобы Бузень был доволен и не сердился: она еще не кричала. Кричать надо было с приходом Уйуйи. Уйуйя являлась позже всех, но зато надолго, почти до самого вечера. Китяня сидела у кровати на полу, раскачивалась в такт и равномерно вскрикивала "а! а! а!". Крик Китяни был хорошо слышен снаружи, и соседи переглядывались: "ну, завела".

Когда за окном окончательно темнело и зыбкие тени прекращали свое безмолвное наступление, Китяня вставала и отряхивалась. Вставать ей было трудно из-за толщины, но она опиралась о край стола, напрягала большие, во вспухших венах, ноги, и поднималась. Времени на приготовление ужина оставалось мало, поэтому на ужин Китяня готовила всегда одно и то же: вареную картошку. Она быстро, сноровисто чистила бугристые клубни и бросала их в кипящую воду. Картошка пузырылась и пыхтела, а Китяня убирала свои коробочки со стола. К приходу детей дом был чист, а еда готова.

Дети возвращались усталые и молчаливые. Молча забирались за стол, молча съедали каждый свою порцию вареной картошки, молча выбирались из-за стола и уходили спать. Китяня неловко обнимала каждого перед сном, но дети отстранялись: в школе им уже успели объяснить, что их мать - идиотка, и лучше держаться от неё подальше.

Дети укладывались у себя (старшие раздевали младших, поэтому все проходило быстро, как в армии), а Китяня разбирала большую постель и тяжело влезала на неё. Она потягивалась так, что кровать потряхивало, и благодарила Бога за еще один прожитый день. К ночи её страхи и призраки не то что бы забывались, скорее - просто отступали куда-то в темноту и оттуда, издалека, казались маленькими и случайными. Китяня знала, что завтра они придут опять, но не боялась этого: призраки приходили каждый день уже много лет, и она привыкла. Её тяжелые руки упокаивались поверх одеяла, громоздкие ноги находили какое-нибудь удобное положение, кровать прогибалась и звенела пружинами ("слониха", шептались дети у себя), лунные тени беспокойно шуршали по стенам, а часы в углу с неумолимой готовностью отсчитывали время до следующего утра.

Китяня откидывала голову на подушку и засыпала, чуть приоткрыв рот. Ночами она металась и стонала так отчаянно, что за тонкой стеной просыпались дети, но сама этого не слышала, поэтому утром вставала отдохнувшая и на каверзный вопрос детей "как спалось" искренне отвечала "хорошо". Дети переглядывались и хихикали, и Китяня, видя, что им весело, радостно смеялась вместе со всеми, покачивая своим огромным тяжелым телом.
Subscribe

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments