Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

  • Mood:

В гости к Богу. Традиция.

Каждый год в Судный день я хожу в Большую Иерусалимскую синагогу. Уже двенадцать лет как. Пропустила всего два раза: один раз, когда была в Москве, и второй - в прошлом году, когда только-только, за полторы недели до того, родила Мусю. Для похода мы с Димой ночуем в пустой квартире моей подруги, откуда пешком через весь город идем в синагогу и обратно. Из наших широт пешком не дойти никак, а так дорога туда занимает где-то полтора часа, а обратно (с устатку и не евши) - час сорок. В этот раз мы шли с Мусей, и всю дорогу в четыре руки толкали коляску. Мусь поход вынес нормально, только в синагоге очень рвался со всеми знакомиться и дружить, на что люди реагировали, в принципе, доброжелательно, но неудобно как-то, молитва все-таки. Впрочем, дети безгрешны, им можно. Короче, досрочно встретили Судный день пионеры Закубанщины. Порвали два баяна и пять подметок, а так ничего.

Для меня поход в синагогу в такой день - мероприятие очень энергетическое. В Большой Синагоге поет специально приглашенный кантор и хор, и сила энергии от всего этого такая, что еще чуть-чуть, и взлетишь. Реально шевелятся волосы на голове. В Израиле есть несколько мест с таким же уровнем положительной энергии: Стена Плача, Бахайский Храм, кое-где у моря. Постоишь возле такого источника, и становится легко и спокойно. Как по голове погладили: всё будет хорошо. Ашамну, багадну, хатану. Мы провинились, мы изменяли, мы грешили. И не молитвой нам искупать свои грехи, и дело не в молитве. Просто есть энергия, и она сильнее всех наших грехов.

В Большую Синагогу публика ходит разная. Каждый раз является бывший премьер-министр Израиля Беньямин Натаниягу с семьей: женой и двумя сыновьями. Мы с Димой уже узнаем в лицо его телохранителей. Ходят пушистые старушки в белых шляпках, ласково кивающие таким же пушистым подругам и тихо засыпающие где-то в первые полчаса длинной молитвы. Ходят степенные отцы и матери семейств, осыпанные кудрявыми детьми и гордо обмахивающиеся билетами (на большие праздники вход "с местами" в Большую Синагогу сильно платный, а шантрапа, типа нас, входит без мест и либо выстаивает трехчасовую молитву на ногах, либо бухается прямо на бархатный ковер). Ходят любопытные девочки - подростки, явно посещающие подобные заведения нечасто и нервно поправляющие бретельки черных (высший шик) лифчиков под прозрачными белыми кофточками. Ходят туристы, величаво раскрывающие огромные молитвенники и старательно водящие пальцем абсолютно не по тем строчкам. Ходят глубокие старики, даже ездят - на специальных инвалидных креслах, которые можно взять прямо в синагоге. Ходят крошечные дети - "ходят" в буквальном смысле, бродят себе по рядам и коридорам, правда, никто, кроме моей неуемной Муси, не рвался знакомиться абсолютно со всеми.

Сверху, где я обычно встаю (там есть такой мостик, на него можно облокачиваться и легче стоять), видно целое море шляпок и кип, в основном белых. Рассматривать шляпки - с цветами, соломенные, с вуалетками, с узорами, шапочки, накидочки, беретки - отдельное удовольствие. Но еще большее удовольствие - рассматривать не головы, а ноги. Дело в том, что в Судный день запрещено носить кожаную обувь. В современном мире почти вся "нормальная" обувь - хоть частично, да кожаная, посему народ извращается, как умеет. Нормальное зрелище - статный хасид в черном костюме и резиновых пляжных шлепанцах. Или благообразная дама в шляпке с вуалью на голове и в кедах на ногах. Приходят в синагогу и в прозрачных сандалиях-"медузах", и в плетеных мокасинах, и в тапочках, и в кроссовках. Кабы не жара, ходили бы и в валенках.

Мы выкрутились, как обычно, нестандартно: не-кожаную обувь искать было лень, пошли босиком. Зрелище специфическое, учитывая Димин рост и мою припрыгчивость - зато ощущение незабываемое. Теплый иерусалимский асфальт под ногами, ощущение чистоты и силы, длинная юбка метет землю, Дима с высоты покачивает кистями талита, общительный Мусь радуется в коляске - боюсь, от образа "а Мадонна шла по Иудее" мне просто не уйти. Судный День - это единственный день в году, когда мне действительно плевать, как я выгляжу. Я надеваю (дань традиции) бордовую шляпку и долгий сарафан, рассекаю босиком через весь город, и мне хорошо. Правда, горящие ступни потом, ночью, долго вопили, что они устали и что они не будут, но это мелочи. Ступням было сделано внушение, и они успокоились, вспоминая нежную щекотку бархатного синагогального ковра.

В самом начале молитвы был забавный момент. Распорядитель остановил кантора и обратился к присутствующим с просьбой - на двух языках, иврите и английском - не стоять в проходах и не перекрывать доступ для еще невошедших. Женщины на своей верхотуре стыдливо потеснились, но не все - все-таки они были от распорядителя далеко, и могли сделать вид, что все происходящее их особо не касается. А вот мужчины вняли и все те, кому не хватило сидячего места, честно разбрелись по стеночкам. Ровно посередине прохода остался стоять только один человек - мой муж Дима. Он вообще-то иврит понимает неплохо, английский хуже, но тоже ничего, но не тогда, когда обращаются не к нему, и не тогда, когда говорят быстро и нечетко, и не тогда, когда не хочет понимать. Он стоял в своей обычной статной балетной позе, с расправленными плечами и ногой, изящно заведенной за ногу (лучшая поза для долгого стояния, по его утверждению), прямой, как гвоздь и белый, как кефир. Со всех почтенных старцев талиты почему-то все время съезжали и скатывались - на Диме талит сидел, как приклеенный. Чуть ироничный взгляд и ощущение монолита. Царь Давид перед началом аргентинского танго. Не вписывалась эта фигура в синагогальную атмосферу, ну никак! Но лично его уйти с прохода никто не попросил. Он стоял там в полном одиночестве, которого, по-моему, не замечал, какое-то время. Потом сел - кажется, кто-то из пацанов уступил ему место.

А под самый конец молитвы, под Кадиш, на наш высотный балкончик забрела какая-то американка в парике, с мальчиком лет девяти. Она взволнованно трясла его за плечи и показывала вниз, объясняя: смотри! видишь, вот этот, седоватый? Ну, который руку жмет и плечами пожимает? Ну тот, рядом с двумя дедами? Видишь? Это он был премьер министром! И мальчик, с восторгом и недоверием: этот? Такой молодой? Это и есть их знаменитый Ицхак Рабин?

Итгадаль, ве иткадаш, ве иштабах - пел кантор. Да возвысится, да освятится, да возвеличится.

Я закрыла глаза и загадала желание. Одно, на всех.
Subscribe

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments