Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

  • Mood:
  • Music:

О бедном гусаре - слово на иврите. Продолжение.

Мои нарушения устава и условий службы можно было бы назвать "показыванием царю фиги из-под полы" - если бы не их вопиющая заметность. Царь фиги из-под полы не видит, потому ему ее и показывают - армейское же мое начальство все прекрасно видело и слышало.

Как я уже сказала, первое, что необходимо запомнить девушке в форме - волосы ее не должны касаться воротника. Резинка черного или коричневого цвета, хвостик или косичка, усё. Ну, или стрижка - но уж совсем короткая. Зная это и органически не перенося никаких хвостиков-косичек (всю свою подростковую жизнь я проходила с кудрявой гривой, удобно закрывавшей мне и от меня весь враждебный подростку мир), я решила гриву обрезать. За два дня до мобилизации мы с моим ужепочтимужем пошли к парикмахеру, и там превратили мои лохмы в коротенькие, выше ушей, кудряшки на барашке. Если бы не определенные выступающие части тела, из меня получился бы вполне приличный мальчик. С волнистой такой причесочкой и азиатскими скулами. Монголо-татарское иго явно отразилось и на том еврейском местечке, где жили мои предки.

Все хорошо, и все по уставу, но волосы имеют тенденцию отрастать. К моменту, когда мои кудряшки достигли запретного воротника и бодро поперли дальше, я уже наелась армейских запретов и стричься мне расхотелось. Посему, академический офицер из меня получался все более и более лохматый. Начальство косилось, но молчало. То ли вьющиеся волосы трудно замерять (пойди проверь, может, они просто от сухости раскрутились, а так - вдвое короче), то ли им неудобно было шпынять замужнюю женщину с высшим образованием. Замужними женщинами молодые солдаты и офицеры, как правило, не бывают. Замужними были заместительница начальника военкомата, в котором я служила, костлявая такая грымза в чине подполковника, и одна из пожилых работниц компьютерного зала, полную фигуру которой забавно декорировали зеленая форма и погоны майора. Остальные девчонки (а "взрослых", старших офицеров в военкомате было мало) шушукались по углам о том, кто кому нравится и с кем гуляет и недоумевающе косились на мое обручальное кольцо. Когда временами меня "из армии" встречал высокий черноволосый муж, юные служительницы военкомата выглядывали на него смотреть. Смотрины проходили успешно: на следующий день притихшие девочки приходили ко мне в кабинет - спрашивать, где мы познакомились, и что делать, если "мой мальчик говорит, что..." (тут они переходили на шепот и беседа становилась конфиденциальной).

Что же касается высшего образования, то оно в военкомате наблюдалось у троих: у моего непосредственного командира, психолога со второй степенью и незаконченным докторатом, у начальника военкомата (для получения чина полковника необходима первая академическая степень, и он ее сделал. По литературе. Не смешно) и у меня. Это давало некоторые преимущества, особенно когда дело касалось моих прегрешений.

А прегрешения были, увы. Каждый божий день я опаздывала на полчаса. В армию. На службу. Весь военкомат собирался по утрам к половине восьмого. Мне, по причине далеко живу, было разрешено приезжать к половине девятого. Я являлась в девять. Ровно.

Мне сложно объяснить, почему так происходило. То ли, опять-таки, "фига из-под полы", то ли просто лень и постоянный недосып (а что вы хотите, я первый год была замужем) - но факт. Меня иногда ловили, иногда нет. Иногда, завидев от ворот тучную фигуру начальника военкомата, я бросала сумку в будке дежурных, хватала у них какую-нибудь папку и делала вид, что пришла уже давно и вся в работе. Иногда нахально перла вперед и еще здоровалась. Один раз (был какой-то высокий визит, и все начальство стояло непосредственно на воротах, ждало гостей - а тут я... неудобно как-то) лезла через забор. Перелезла, ничего. Там собака добрая попалась, с той стороны, я на нее встала немножко.

В принципе, дежурные должны были отмечать всех прибывших по списку и фиксировать дату прихода. Список появлялся в семь утра, но проблема в том, что уносился он без четверти девять (типа, позже уже никто не придет, наглости не хватит). Так было заведено задолго до моего прихода в военкомат, и так шло и при мне. Соответственно, мои явления в девять просто не умещались в шкале преступлений и наказаний.

Ботики у меня были одни. Черные, да. Очень изящные, на каблуке. Каблук, правда, уставом запрещен, но - я очень люблю свои ботинки, понимаете? Да и росту во мне не слишком, так что без каблука, по уставу, мне не очень. Я ведь офицер, с людьми работаю, вот и приходится, какие глупости, причем тут устав. И вообще, если всем плевать на мои волосы, то кому какое дело до моих каблуков.

Ногти я не красила никогда в жизни, кроме одного периода: в армии. Дело в том, что в армии девушке можно красить ногти либо розовым, либо бесцветным лаком. Но мне как раз перед службой подружка привезла из Германии три лака: ярко-бирюзовый, густо-вишневый и ээээээ ну, такой немножко малиновый, настолько малиновый, что чуть-чуть сиреневый. Очень красивый, да. Редкий цвет, сильно в глаза бросается. Я сидела в своем кабинете и, в перерывах между деловыми встречами, красила ногти.
Когда я проходила мимо "ответственного за внешний вид солдата" (есть и такое), он старательно смотрел мне на руки. Я обращала руки ногтями вниз и царственно протягивала ему ладонь. Рукопожатие наше было нежным: мы оба знали, кто из нас неправ.

Но главным моим завоеванием в борьбе против дисциплины был Лев. Этот Лев сидел на лацкане моей формы все два года моей службы, яркий золотой значок с фигуркой иерусалимского льва. Мне и Диме по такому значку подарила моя подружка-актриса, ездившая с театром на гастроли и получившая перед гастролями целую горсть этих значков. Мы с Димой Львов очень любили, он носил свой на лацкане куртки, а я - на форме. Именно там, где нельзя.

Меня спрашивали - э? Я отвечала по-разному. Полиции на улице - что это новый знак отличия Иерусалимской Психологической Армейской службы (верили). Народу в военкомате - что мне этот значок подарил мэр Иерусалима Тедди Колек, когда я (будучи до армии еще и журналистом) интервьюировала его. Я действительно была журналистом и действительно интервьюировала Тедди Колека. Опытным путем было установлено, что его имя внушает трепет уважения всем чинам моего военкомата: ни разу меня не попросили снять значок. Я честно докладывала всем любителям дисциплины, что было в интервью и какой чай пьют у мэра. Все это было правдой. Интересно, что никто ни разу не заметил, что Дима (часто приходивший ко мне) носит такой же значок, и не спросил: а для него-то за что мэр Иерусалима расщедрился? Впрочем, я могла бы сказать, что Тедди Колек, слава Богу, человек не бедный, и подарил мне два значка.

Так и ходила - вся не по уставу. Со значком на лацкане, кудрями по воротнику, на каблуках и в расстегнутой куртке (тоже нельзя). Чуть позже мое свинство дошло до апогея: мне, вместо жуткого армейского ватника (под названием "дубон" и с внешним видом тулупа на прокладках), дали на зиму похожую гражданскую куртку, только из другой ткани, цветом потемнее и видом посимпатичнее. Разница между курткой и дубоном была невелика и не сразу бросалась в глаза: они были похожи примерно как дед Терентий из деревни Мышастое и его брат-близнец из Америки. Интересующимся (а народ все-таки не слепой) я объясняла, что такие теперь дубоны в боевых частях. Больше всего на это объяснение обижался хозяин куртки: он хотел служить в боевых частях, но его не взяли по здоровью, и ему казалось нечестным задевать святое. Ну и что, пожимала я плечами, я ведь не хотела служить в боевых частях.

Когда меня встречала армейская полиция, я старалась незаметно свернуть куда-нибудь в переулок. А если это не удавалось - перла напролом, чтоб поняли, что я их не боюсь и боялись сами. Я предпочитала рискнуть и ввязаться в осложнения, нежели снять значок и собрать волосы. Я была очень молода, и очень гордилась своим диссиденством.
Subscribe

  • "Старые и новые сказки" в Тель-Авиве

    Дорогие люди! Как я и обещала, в четверг 25 ноября я покажу свою новую программу в Тель-Авиве. Программа по-прежнему называется "Старые и новые…

  • Окрошка осени

    Стоило мне отвлечься от королевы, как она немедленно умерла. Да не эта, не нынешняя. Королева-мать. Королева-мать умерла в две тысячи втором, в сто…

  • Пародия

    Наш возраст — нескончаемый театр с анализами в качестве оваций. У нас вчера свихнулся психиатр: сказал, что надоело притворяться. Мне в парке…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments