Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

  • Mood:

А жизнь прекрасна до необычая...

В горячем утреннем сне я сражалась с какими-то коварными королями. Битва была почти выиграна (я разгадала страшную тайну вражеского королевства, и готовилась выложить перед убитым горем противником свою козырную карту), но мой триумф был прерван настырным звоном. Телефон. Фу. Алло. Алло, говорю. Нет, я не с собственных похорон, я только что проснулась. Ну?

Звонила мама: сегодня, и только сегодня, на несколько часов, к ним с папой в гости, приезжает Петя. И не подъеду ли я тоже, ибо... ибо... ибо...

Есть люди, которым легче отдаться, нежели объяснить, почему ты не хочешь этого делать. Хорошо, я приеду. Я буду общаться с Петей. И с Васей, если потребуется. Только дайте мне спокойно свалить в душ, чтобы смыть отпечатки лап коварных королей.

Душ и холодная вода придали требуемую стройность мыслям, и я задумалась. Петя. Забавно. Он - один из многочисленных внучатых племянников моей бабушки (там в семье было шестеро детей), но дело не в этом. Петя много лет был эдаким богемным андеграундом нашего семейства. Он оказался безумно талантлив во всем, что делается руками: потрясающе рисовал и лепил, замечательно шил, кажется, еще и готовил. В тяжелые восьмидесятые девятиклассник Петя садился за бабушкину швейную машинку и за вечер шил джинсы. Приаттачивал на них наклейку "Вранглер" и куда-то продавал. На это жила вся семья, ибо цена подобных джинсов (а сшиты они были великолепно) в то время примерно равнялась месячной заработной плате Петиной мамы, врача в городской больнице. Петя пек пироги и творил потрясающие прически. Петя сам делал бижутерию и чуть ли не вязал занавески. Петя умел всё.

В конце тех самых восьмидесятых Петя, к тому моменту профессиональный скульптор, уехал в Америку. Бабушка его, сестра бабушки моей, к тому времени умерла, и информация о его жизни до нас доходила весьма отрывочная. Кажется, он пошел в какой-то салон работать - массажистом? макияжистом? а, визажистом! Кажется, "делает женщин" от начала и до конца - сам подбирает им стиль, сам стрижет и красит, сам шьет одежду. Кажется, открыл свой салон. Кажется, стал миллионером.

Слухи становились все более отдаленными и все более невероятными, а сам Петя постепенно превращался в фантом. Я лично в последний раз виделась с ним в мои девять лет, когда он, где-то тридцатилетний, приезжал в Москву по каким-то своим художественным делам. Тогда у него была лохматая борода и волосы - по плечам до пояса. Мне, девятилетней, он казался чем-то средним между Стариком Хоттабычем, Максом Волошиным и Хемингуэем. Огромный и неземной, каких не бывает. Конечно, он уехал в Америку - страну, которой не бывает. Такие, которых не бывает, всегда туда уезжают. Я забыла Петю, как забывают парковые скульптуры богов и героев.

И вот - пожалуйста. Титр "прошло двадцать лет" (ну, девятнадцать - неважно) - и ура. В иерусалимской квартире моих родителей. Сегодня в семь. Ты хочешь? Я хочу. Тебе любопытно? Мне - ужас как любопытно.

Внезапный восторг сменился внезапным ужасом. Мы двадцать лет не виделись! Петя, визажист, "делает женщин", свой салон, художник, бездна вкуса... А я? Психология, да, конечно, психотерапия, даже психиатрия отчасти, и свой проект, и почти книга, и песни, но - причем тут это? Не песни же я ему буду петь, когда он меня увидит! Художники, им все равно, кто какой психиатр. Им важно - чтоб красиво, в крайнем случае - чтоб стильно. Мда, если во мне сейчас и есть что-нибудь стильное, то это - моя курсовая работа "Адаптационные особенности подростков".

Я кинулась к шкафу и одновременно - от него. До беременности я точно знала, что у меня есть и что мне идет. До беременности мне и визажист был не нужен. А теперь осталось одно: вывешивать перед собой справку из больницы, где я рожала. Что, мол, вот, это было совсем-совсем недавно. Вы не думайте, дорогой товарищ визажист. Мы тоже не лыком шиты. Это мы болеем и рожаем, а так мы белые и пушистые. Если на бок положить.

Я носилась по квартире и мучительно вспоминала, какой цвет носят в этом сезоне в Париже (мама давала Мусе играть с каким-то глянцевым журналом) и можно ли надевать туфли с открытым носком на непокрытые лаком ногти. Кажется, нельзя... Но у меня нет лака!!! И я не крашу ногти. И я не помню, насколько необходим шарфик при круглом вырезе. Может, все-таки спеть?..

Мы встретились с Димой и дружно подгребли к родительским дверям. В лифте (там зеркало) я причесалась сама и причесала Диму. Критически оглядела нас обоих. Подумала про "Адаптационные особенности подростков". Разозлилась. Напомнила себе, что у меня два с половиной высших образования. Вышла из лифта и позвонила в дверь.

Для начала, американский гость оказался не один. Он был с женой, и при взгляде на его жену я поняла, что не важно, что носить - важно, как носить. Такая осанка и такая улыбка - и можно обходиться без глянцевых журналов из Парижа. Фигура, как у девчонки. Сыну - двадцать лет. Мы с Петей крепко обнялись и понимающе кивнули друг другу. Он оказался свойским и доброжелательным. Миллионер, да. Свой салон, да. А помнишь, как наши бабушки на даче...

Я втянула живот, царственным жестом поправила давно не стриженную прядь и углубилась в воспоминания, с одной стороны, и в рассказы о настоящем, с другой. Миллионером быть, разумеется, хорошо (никто и не спорит), но жить на территории Южной Иудеи гораздо экзотичнее, нежели работать на Манхеттене. - А почему вы там живете? ("зачем существует на свете полисмен") - А потому, что нам там нравится! - А вы не боитесь? - А ВЫ?!?

Политика, культура, психология, литература, московская кухня во всей красе. Как же у нее получается так голову держать? Надо будет потренироваться перед зеркалом. Или не надо? Никогда больше к зеркалу не подойду. Главное в жизни - интеллект. Вот у нас в психиатрической больнице...

Сидели поздно, расходились заполночь. Обещали не терять связь. Кажется, я влюбилась. Кажется, в обоих. Кажется, это вполне законно - мы же родственники. Кажется, у меня появились очередные родственники. Интересно, надолго ли.

Моя бабушка, любимая тетя петиной мамы, никогда в жизни не выезжала за пределы СССР. Её племянница живет в Бруклине и каждый год ездит на экскурсии за границу со своим клубом пенсионеров. Её сын живет в Нью-Джерси и говорит "я был везде". А его изящная улыбчивая жена, уже перед открытой дверью такси, вдруг сказала "Всё это херня, политика и остальное. Мир - недобрая штука. Надо держаться за своих".

Мы обнялись и они уехали. Вел такси водитель-араб, и Дима объяснял ему на иврите, куда ехать.

Все это херня, политика и все остальное. Мир - недобрая штука. Надо держаться за своих. Завтра же начинаю упражнения для улучшения осанки.
Subscribe

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments