Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

  • Mood:

Расскажи мне свой день! Четыре.

Большие настенные часы в нашей рабочей комнате сразу бросаются в глаза. Стена белая, часы большие и круглые.
Они стоят, причем давно. На них всегда без двадцати три.
"Разбор полетов": это было уместное вмешательство, это было неуместное вмешательство, это было вовремя, это не было вовремя, это был отличный парафраз, это был прекрасный анализ...
Без двадцати три.
Э. перевели в другую больницу, в другой город - подальше от ее матери, которая ее бьет, и из-за которой Э. недавно попала в больницу. Теперь она целыми днями плачет и скучает по маме.
Д. сообщил, что он терактов не боится: ну, что уже с ним может быть? Если он умрет, ему уже будет все равно. А если тебе оторвет ногу, спрашивают его. Ну, так я вернусь в сумашедший дом без ноги, отвечает Д.
Л. опять рассказывала про то, как она провела утро. Встала, выпила кофе, выкурила сигарету, постелила постель, пошла к соседке, поговорила с соседкой, позавтракала, выпила еще кофе...
Без двадцати три.
В больнице живет собака, псевдо-пудель по кличке Джонни. Он сидит на всех занятиях группы и получает от всех участников, от больных до главврача, широкие порции поглаживаний и чесаний. Джонни болен, у него астма. Он дышит тяжело и с присвистом. Точно также дышит Р., сидящая справа от меня. У нее тоже астма. Они с Джонни дышат в унисон, только прихрипывают по-разному: он - бурно, а она - тоненько. Может, тебе холодно? Может, закрыть окно? - спрашивает кто-то, глядя на Джонни. Да не надо, отзывается Р., все нормально.
Джонни подходит ко мне и глядит умильно, требуя ласки. Чешу ему спину. Джонни прикрывает глаза и плюхается на пол передо мной: еще, мол. Нурит что-то говорит, она краем глаза видит пришедшего Джонни и протягивает руку, чтобы его погладить. Разговор напряженный, Нурит задумывается, рука повисает в воздухе. Джонни насыщается моими почесываниями, встает и выходит из комнаты. Нурит, ни на секунду не отвлекаясь от разговора, нежно гладит мой ботинок.
Без двадцати три.
У них новая система приема лекарств: тем больным, которые ведут себя хорошо и на которых можно положиться, выдают таблетки в специальном пенале, и они пьют их самостоятельно, без надзора и напоминаний.
Ш. гордится: у него теперь пенал, ему доверяют. Он пьет таблетки уже двадцать лет. Он уверен, что пить таблетки - нужно и хорошо. Два года назад у Ш. была тяжелая депрессия и он прыгнул с балкона четвертого этажа. Спасли, но теперь он ходит только с костылями. Поучает всех, как важно быть серьезным. Вообще любит поучать. Если его не воспринимают - очень обижается, сообщает "мне-то это не надо, я для вас старался", и уходит. Он не живет в больнице, ему доверяют, у него пенал и самостоятельный прием таблеток.
Без двадцати три.
Нурит признается, что хотела бы попробовать "их таблетки". Чтобы понять - ну что, что они чувствуют там, у себя внутри? И почему без таблеток им так плохо, а с таблетками - все равно плохо? Что там скрывается, под диагнозом и грустными глазами, что?

- А ты, спрашивают меня, - что ты думаешь обо всем этом?
- Без двадцати три, - машинально отвечаю я.
Subscribe

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments