Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Categories:

Расскажи сыну своему

Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в его разговорном значении — ужасно прикольно, ужасно красиво — образуется еще одна тоненькая корочка смысла. Ужасно интересно, что там может произойти.

За час до Рош Ха-Шана я заехала за мамой, чтобы забрать ее к нам на праздник. Мама живет на шестом этаже, к детям ездит, разумеется, с полными сумками — в общем, мы вызвали лифт.

Лифт приехал, открылся и нашему взору открылась целая толпа: донельзя раздраженная немолодая соседка с тележкой и двое мелких пацанов. Старшему от силы лет пять, младшему года три. Дети были одеты в одинаковые майки и пижамные штаны и доходили соседке где-то до колен. Тележка надежно отрезала их от выхода из лифта.

- Безобразие, - сказала по-русски соседка, кипя негодованием, - они понажимали на все этажи! Я спешу, а они тут хулиганят!

Лифт, действительно, неспешно полз с этажа на этаж, останавливаясь на каждом. Дети смотрели на кнопки, не моргая, и не проявляли признаков жизни.
- Вы говорите по-русски? - спросила мама.
Мальчики не отреагировали.
- Какое, - мрачно откликнулась соседка. - Ни на каком русском они не говорят. Они хулиганы.
- Шана това, - приветливо пожелала мама хулиганам.

Старший мальчик вздохнул, младший шмыгнул носом. Лифт доехал до самого низа. Соседка, громыхая тележкой и негодованием, вышла наружу, за ней последовали мы с мамой. Дети с теми же неподвижными лицами остались в лифте. Я почесала в затылке. Попросила маму подождать минутку внизу, вернулась к дверям лифта и перешла, наконец, на иврит.
- Так, - говорю. - Рассказывайте. Вам куда?
Старший мальчик, услышав человеческую речь, мгновенно обрел человеческое выражение лица. И ответил:
- На четвертый этаж.
Подумал и добавил:
- Или на пятый.
- А живете вы где?
- На втором.
До меня начало доходить, для чего малолетние шибздики за час до праздника могли понажимать на все кнопки лифта.
- Вы что-то ищете, да? Вы что-то потеряли?
- Да, - согласился старший шибздик.
Я не отставала:
- Что?
Мальчик почесал стриженую башку.
- Ребенка.
Вообще отлично.
- Чьего?
Мальчик пожал плечами:
- Нашего, конечно!
Конечно. Дурацкий вопрос.
- На каком этаже?
- На четвертом! Или на пятом.
Я вошла в лифт и для порядка уточнила:
- Мне поехать с вами?
- Тебе поехать с нами, - серьезно согласился старший. Младший молчал.

Мы доехали до четвертого этажа. Там никого не было. Мы поехали на пятый.

На ступеньках, ведущих с пятого этажа на шестой, прозябал кудрявый ангел. Ангелу на вид было около года, под пушистым комбинезоном у него оттопыривался памперс, во рту ритмично двигалась соска. Увидев нас, ангел насупился. Мы вылетели из лифта все втроем.

- Вот, - старший мальчик показал на ангела жестом экскурсовода, который привел группу к главной достопримечательности маршрута. - Это Хаим.

«Хаим» на иврите, между прочим, означает «жизнь». Судя по нашему путешествию между этажами, живости Хаиму было не занимать.

- А ты кто? - спросила я.
- А я Дафид Фафон! - ответил экскурсовод.
Гм.
- Давид Фафон?
- Нет! Фафон!!
- Давид Салон?
- Нет! (покатывается от смеха) Фафон! Фа-фон! Две разных буквы - ф и ф!!!

За несколько итераций удалось установить, что полное имя героя — Давид Саадон. И что он не выговаривает некоторые буквы. Зато некоторые, наоборот, выговаривает слишком хорошо.

- А это? - я показала на трехлетку.
- А это Авинер, - невнимательно махнул Давид Саадон, давая понять, что Авинер персонаж второстепенный. Авинер никак не отреагировал. Давид Саадон, тем временем, попытался поднять на руки достопримечательность по имени Хаим. Хаим изогнулся дугой и заорал.

Следующая сцена была короткой, но драматичной. Давид, сам выше Хаима максимум на голову, худосочный, но очень юркий, пытался тащить по ступенькам крупного и от этого неповоротливого поросенка, который выгибался и непрерывно верещал. Они спустились к лифту на две ступеньки, после чего Хаим вырвался и ползком залез на три. Давид растянулся на ступеньках, пытаясь стащить Хаима за ногу, но Хаим раз за разом проворно отдергивал конечность, каждый раз выигрывая пару дополнительных сантиметров. Авинер с непроницаемым лицом висел животом на перилах. Я сторожила лифт. Внизу ждала мама. Когда у меня заложило уши, настало время решительных мер.

- Так, - сказала я Давиду Саадону, сметая его со ступенек. - Ты иди сторожи лифт. Авинера возьми с собой. А ты, - тут я перешла на русский и решительно подхватила на руки толстый памперс, полный визга и возражений, - пойдешь со мной.

Я совершенно не в состоянии говорить не по-русски с теми, кто сам не говорит. Младенцы и животные для меня ультимативно русскоговорящие. Я не могу сказать собаке "гуд бой", он обязательно будет "кто это у нас такой красивый". И младенцу сказать что-либо на иврите я тоже не могу. Даже орущему. Особенно орущему.

- Послушай, чувак, - сказала я. - Мне сорок семь, а тебе от силы год. Я тупо сильнее. Твоя мама уже наверняка сошла с ума. И вряд ли она обрадуется, если мы оставим тебя тут орать.

От внезапной русской речи Хаим слегка озадачился, что дало мне возможность затащить его в лифт. Но в лифте привередливый ребенок осознал царящий произвол и начал выгибаться так, что стало всерьез тяжело его держать.
- Дай его мне, - потребовал Дафид Фафон.

Хаим не выглядел человеком, желающим перейти в руки Давида, а Давид не выглядел человеком, способным его удержать. Но не бороться же мне в едущем лифте еще и с ним! Я протянула ему наше общее баю-баюшки-баю, которое мгновенно извернулось и приземлилось на пол. Тут оказалось, что существо, во-первых, умеет стоять, а во-вторых, когда ему дают стоять, оно молчит. Мы с Давидом синхронно отпустили руки и посмотрели друг на друга с уважением. Лифт приехал на второй этаж.

- Ну, и где вы живете? - я уже была морально готова, что второй этаж у нас не в этом доме или его не существует вообще.
- Здесь! - Давид подскочил к одной из дверей и забарабанил двумя руками. За дверью слышались голоса, но никто не открыл.
- Здесь? - уточнила я, все еще с подозрением.
- Здесь, здесь! - Давиду надоело барабанить и он просто надавил. Дверь поддалась.

За дверью показалась пожилая тетка в кухонном фартуке. Я ожидала, что она как-то отреагирует на наше появление (все-таки трое детей, один из них младенец - не настолько рядовая вещь, чтобы недосчитываться ее каждый день), но тетка прошла мимо и исчезла в глубине квартиры. Следом из ниоткуда возникла молодая женщина в красивой кофте, подозрительно похожая на Дафида Фуфона. Вопреки моим надеждам, она тоже промчалась, не удостоив нас даже взглядом. Стало ясно, что без дополнительных телодвижений трое детей автоматически достаются мне. Хаим оторвался от созерцания пола и снова заорал.

- Слиха, - я внедрилась внутрь квартиры. - Слиха, я тут с Давидом... (дополнительный вопль придал мне сил). И с Авинером... И с Хаимом! (как будто это и так не ясно).

Квартира не отреагировала. Видимо, с моей стороны предполагался какой-то вопрос, но я никак не могла его сформулировать. Ваши ли это дети? Хотите ли вы их обратно? Есть ли у вас совесть? Вы вообще в курсе, что скоро Рош ха-Шана?

Проще всего было, конечно, пихнуть всё трио в квартиру и сделать ноги. Но, во-первых, я все еще не была уверена, что дети имеют отношение к этим людям. Во-вторых, было очевидно, что Хаим опять ударится в бега. А в-третьих, я просто люблю доводить дело до конца.

- ИЗВИНИТЕ! - я заорала в голос, и теперь уже Хаим посмотрел на меня с уважением. - ВЫЙДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, КТО-НИБУДЬ СЮДА!!!
- Ой, - передо мной опять оказалась молодая женщина в красивой кофте, недоумевающая, зачем я вторглась в ее квартиру и теперь ору. - Ну вот, я вышла. А что?
- Это ваши? - Давид и Авинер смирно стояли в коридоре, Хаим по-партизански полз наружу.
- Мои, - неохотно призналась женщина. - А где ты их взяла? На каком этаже?
- Там, - я неопределенно махнула рукой. - Собственно говоря... везде. В смысле, на всех. Этажах.
- Они что, потерялись? - нахмурилась женщина. - Что они там делали вообще?
- Они искали Хаима, - сказала я твердо, чтобы исключить разночтения. - Они его нашли. Вот он!

Мой указующий перст уперся в пушистый памперс, исчезающий за поворотом лестничной клетки. Женщина проводила его взглядом без интереса. Я поняла, что либо сию минуту завожу еще троих детей, либо пора валить.

- Всего хорошего, - сказала я с сожалением, но очень твердо. - Пожалуйста, возьмите себе хотя бы Хаима. Потому что, мне кажется, он опять сбежал.
- Мама, - воткнулся Давид, - это я его привел!
Учитывая отсутствие Хаима, аргумент прозвучал несколько голословно. Я решила поддержать оратора.
- Да, - мой голос был полон оптимизма. - Это он его привел.
И свинтила в лифт.

Внизу возле лифта меня ждала мама. Благодаря акустике лестничной клетки, она расслышала абсолютно все.
- Уходим, быстро, - скомандовала я. - А то еще немножко, и...

Мы вышли наружу и без паники, но решительно направились к машине. Мимо нас куда-то пробежали та самая женщина в кофте и пожилая в фартуке, вдвоем. По шоссе с противоположной стороны проехал автобус. И я на секунду зажмурилась, чтобы не обнаружить, как из автобусного окошка мне машет ручкой веселый Хаим.

* * *
В тот же Рош ха-Шана у нас дома к ночи в очередной раз собралась мусина компания — человек пятнадцать прекрасных юных лосей, по большей части солдат. Я нежно люблю эту шоблу, поэтому посидела с ними некоторое время, перед тем, как, по примеру прочих взрослых, уйти к себе. Пили пиво, ели чипсы и шоколадный торт и говорили - об армии, о философии, об иудаизме, о наркотических эффектах некоторых веществ. И внезапно заспорили, кто из сидящих на этой кухне раньше всех умрет. Ну… от естественных причин.

- Я в девятнадцать лет сломал спину! - похвастался Рами.
- А у меня порок сердца, - возмутился Алон.
- Дураки, у меня одна почка, - снисходительно произнесла Анат. Дураки пожали плечами — с одной почкой можно долго жить.

Тут я не выдержала. Козырной туз, после давешней сцены в лифте, был у меня в кармане.

- Кис-кис. Мне сорок семь.

В комнате на секунду воцарилась тишина. До них постепенно доходило. Казалось, они на мгновение узрели генеральный циферблат.

- Давайте лучше поспорим, кто умрет последним, - на правах выигравшей, предложила я. Но это, конечно, было жульничеством. Я уже знала: последним из всех умрет Хаим.

Хотя, возможно, он-то как раз и не умрет - он сбежит. И это почему-то дает надежду.

Шана това.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Из страны Оз

    После того, как Дороти ударилась головой, она повредилась рассудком. Твердила про чьи-то мозги отдельно от головы, про железо, покрытое ржавчиной,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Из страны Оз

    После того, как Дороти ударилась головой, она повредилась рассудком. Твердила про чьи-то мозги отдельно от головы, про железо, покрытое ржавчиной,…