Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Category:

Слом шаблона об колено

Ханука — праздник бытовых чудес. Он не о том, что бывает, если хорошо себя вести, он о том, что вообще бывает. Немножко тут, капельку там, по сусекам поскрести, по подвалам подмести, искоса посмотреть, голову наклонить, добавить масла и размешать. И, конечно, зажечь свечу.

Я хожу по улицам и ловлю глазами праздничную мелочь. Рассовываю по карманам, коплю на черный день. Смотри, смотри. Всю неделю прямо сейчас здесь происходит крошечное домашнее чудо, которое заключается только в том, что нигде другом месте такого нет.

* * *
Молодая религиозная пара зажигает ханукальные свечи. Не в доме, не возле дома, не у подъезда и даже не где-нибудь в парке, а просто на улице, возле дороги. Надеюсь, им просто так захотелось, а не то что бы лучшего места для них не нашлось. Впрочем, место вполне подходящее: здесь до сих пор не горит ни одной свечи.

А теперь вот горят, толстенькие рядком, важно покачивая пламенем.

Мужчина возится вокруг закрытого подсвечника-ханукии, ставя его потверже и поправляя стекло. Мимо быстрым шагом идут прохожие. А женщина, совсем еще юная девочка в высоком платке-тюрбане, тихонько что-то поет - напевает свечкам, ласково и мелодично, чтобы на незнакомой улице им не было страшно. Свечи жмурятся от ее голоса как котята и, кажется, вот-вот заурчат.

* * *
На поле в парке играют две женские футбольные команды. Я застреваю посмотреть: красиво играют.

С краю поля болеют зрители, среди них кудрявый малыш в футболке с надписью «чемпион». Смотрит, не отрываясь.
- Папа, - спрашивает завороженно, - а мальчики тоже могут играть в футбол?
Задерживаю дыхание. Длинный папа, держащий чемпиона на плечах, косится по сторонам и веско отвечает:
- Безусловно, Рони. В футбол могут играть АБСОЛЮТНО ВСЕ.

* * *
В рифму, совершенно в другом городе компания тоже гоняет мяч. Трое смуглых ребят восточного вида, белокурый русский, вратарь с длинными пейсами, двое эфиопов и араб.

- Елена! - кричат игроки высокому русскому, - Елена, бей на правый край!

Я вспоминаю, что в футбол могут играть абсолютно все: у светловолосого нападающего Елены из-под куртки видна помятая юбка. Елена подпрыгивает и бьет, игроки задирают головы и глядят, мяч летит по дуге, отражаясь в лужах. Тут бы появиться пяти разноцветным мамам (две темнокожих, три горбоносых, одна в хиджабе, одна в парике, ну и последняя, видимо, с балалайкой наперевес), но вместо них раздается приятный бас:

- Пончики, пончики! Налетай! - это хабадники несут Слово Божье, воплощенное в калориях и варенье.

Команда распадается и бежит наперегонки. Бородатый податель пончиков покачивает подносом, видит их восьмерых и комментирует:
- О! Ханукия!

Вдоль подноса идет полосатый кот, делая вид, что он тут просто так.

* * *
В районе пабов за уличным столиком сидит компания их трех усталых человек. Отдельно, рядом, стоит их запах. Ленц сказал бы: «Коньяк, ром, вишневая настойка, абсент...» - а еще, подозреваю, стеклоочиститель «Блик два».
Огибая запах, ловлю разговор:
(первый собеседник, с неподдельным удивлением)
- Что? У тебя — сценофобия? Серьезно?
(второй, с прекрасной дикцией, печально)
- Ну да. А у кого ее нет?

Интересно, а сценофобы могут играть в футбол?

* * *
Возле шоссе стоит рекламный щит, разделенный на две части — так, что плакаты на двух половинках щита не связаны между собой. Еду мимо, прищуриваюсь. На верхней - портрет недавно покойного главного сефардского раввина, с посвящением: «Отец, мы продолжаем». На нижней, вплотную к верхней — огнедышащий дракон и подпись: «Наши игры с огнем».

* * *
Двое высоких плечистых парней, переругиваясь, возятся возле открытого автомобиля, широкими спинами загораживая происходящее. «Труп прячут» - мелькает в голове, и я немедленно подхожу поближе.

Вблизи выясняется, что парни деловито и споро собирают на обочине резное деревянное трюмо. Вечерний дождик кропит кокетливый силуэт на гнутых ножках. Трюмо покачивается, волнами отражая улицу, фонари, лужи и горящие свечки в доме напротив.

- Дерево треснуло, сука, - сплевывает один из парней. - Шатается, тля.
- Гонишь, тля, - отвечает второй. - Это, сука, семнадцатый век.

Мимо трюмо идет девчонка, ловит свое отражение и быстро поправляет влажные кудри, приводя их в ей одной заметный порядок. Зеркало семнадцатого века отражает ее расплывчатой и таинственной. Один из парней затихает и тоже во что-то всматривается. Другой закуривает, обволакивая дымом волнистое стекло.

Я любуюсь семнадцатым веком на обочине нового года и тоже машинально что-то на себе поправляю. «Вот бы, - думаю, - они его здесь насовсем оставили». Парни устало курят, и свечки расплываются в старой раме, напоминая, что нигде и ничего не остается насовсем.
Subscribe

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 45 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…