Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Завтрак

Ее разбудило то, что ее ничего не разбудило. Фрейда рывком села в кровати, не слыша ни звука, хотя давно рассвело. Отец еще не встал?

По утрам он долго молился, потом шел в гулкую ванную и там принимался кашлять. Первые пару раз - негромко, почти случайно. Затем с усилием выдыхал, шепотом говорил "зохнвей" и дальше кашлял сварливым потоком, словно пытаясь что-то доказать. Все это время мать старательно спала, чтобы никто не заподозрил, что она что-то слышит.

Отец выходил из ванной, говорил "борхашем" и поднимал рубильник, включающий свет во всей квартире. Это означало - шесть утра.

Как только включался свет, Фрейда ставила чайник. Затем она готовила салат: помидор, огурец, некрупный красный перец и половинка яблока. От всего отрезала по кусочку и пробовала - однажды огурец оказался горьким, и отец неделю не разговаривал с семьей. В то утро с ними завтракала бабушка, гостившая по очереди у каждого из одиннадцати сыновей, и бледный отец бежал за ней до захлопнувшейся двери. Бабушка никогда ничего не прощала. "Киндэлэ, - говорила она Фрейде, которую уважала за высокий рост и неразговорчивость, - запомни, раз простил, два простил, на третий тебя убили".

Из ее одиннадцати сыновей выжили все, до одного. Отец повторял это каждый раз, когда заходила речь о его семье. Их с братьями учили помогать по хозяйству, они сами мыли полы, подавали матери еду и не дай бог, если с опозданием приносили хлеб. У них всегда были чистые ногти и выученная недельная глава Торы. За провинности бабушка била их полотенцем, прутом или просто рукой, в запале попадая то по сыновьям, то по чему попало. Показывала Фрейде шрамы, оставшиеся на ее ладонях. Каждому свое, говорил отец.

У них за хлебом ходила Тойби, засоня. Никто не видел, как она выходила и возвращалась - когда щелкал рубильник, Тойби пряталась у себя до самого завтрака. Небось, опять спала.

- Борхашем, - говорил отец, плотно усаживаясь за стол, и отхлебывал чай. После этого можно было есть.

Фрейда щелкнула выключателем - ничего. Из окна ей в лицо лился солнечный свет и птичьим щебетом гремел Иерусалим. Она схватила халат, вжикнула молнией на ходу и выбежала в замершую кухню. За столом сидела гладко причесанная Тойби, перед ней лежал свежий хлеб. В тишине его запах казался настолько сильным, что Фрейда мимолетно удивилась, как приятно может пахнуть хлеб.

- Который час?
- Семь пятнадцать, - голос Тойби звучал приглушенно, будто издалека.

Скрипнула дверь родительской спальни, и в кухню вошел отец. За ним просочилась мать, как всегда ни на кого не глядя.

- Мейделах, - тихо сказал отец. - Два часа назад умерла ваша бабушка Фрейда-Тойба.

Он помолчал и вдруг всхлипнул, почти по-детски. Мать растворилась за его спиной, Фрейда потянулась к ножу и начала бездумно резать хлеб.

- Татэ, - удивленно сказала Тойби, - ты сегодня не кашлял.
- Фрейделе, - мягко произнес отец, глядя куда-то между дочерьми. - Тойбеле. Налейте мне чаю.

Помолчал секунду и неуверенно добавил:

- И маме.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments