Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Дом, который построил Брамс

Я прекрасно сплю, крепко и беспробудно. Примерно одну ночь в полгода. Все остальные ночи я сплю гораздо хуже, потому что по соседней улице пробежала мышь. Или в доме напротив скрипнула дверь. Или фонарь на улице погас. Или зажегся. В общем, чтобы меня разбудить, достаточно, к примеру, выразительно моргнуть.

Добавим сюда экскаватор.

У меня на телефоне стоит специальная программка, называется «белый шум» (на самом деле, она называется «baby sleep», но сделаем вид, что мы тут ни при чем). В ней можно включать равномерные убаюкивающие шумы, заглушая соседскую стройку. Кажется, изначальная идея там была какая-то другая, но у каждого свои потребности. У некоторых они заключаются в шорохе травы, другие предпочитают морской прибой или гул пылесоса.

(Еще там есть опция «шум экскаватора». Я лично считаю это довольно грубой шуткой).

Грейдер лучше всего глушить шумом включенного душа, экскаватор — ревом водопада, детей за окном — стуком колес, а против дрели не помогает ничего. Впрочем, против грейдера тоже. Зато вместо ощущения, что ты не можешь заснуть в аду, возникает ощущение, что ты не можешь заснуть в аду под душем.

Впрочем, я вообще лишена каких бы то ни было ощущений, потому что не сплю все равно. См. абзац про бегающую мышь. Но сегодня я попыталась бороться: очень хотелось спать. А экскаватор на соседней улице затеял утренник и пригласил друзей.

Я включила на полную громкость шум водопада в грозу на железной дороге, заткнула уши медицинской затычкой с лирическим названием «Мертвый час», сунула голову под подушку, накрылась одеялом с головой, закрыла глаза и сообразила, что таким образом могу проспать будильник.

Так как просыпаюсь я от всего (а также от всего подскакиваю), будильником у меня работает робкая кукушка в тихом утреннем лесу. Просыпаюсь я от первого же «ку», и дальше какое-то время лежу, привыкая к мысли, что жить мне еще осталось очень долго. Но, если включить на полную мощность грозу над водопадом, кукушка может того… несколько затеряться в общем хоре. Скажем так, войти с ним в неуместный резонанс.

Я вытянула руку и, не глядя, поставила второй будильник: «Венгерский танец» Брамса, номер пять. Когда он стоял у меня в качестве звонка, от него подпрыгивали не только прохожие, но и машины на шоссе. Рассудив, что в крайнем случае меня разбудит оглохший водитель экскаватора, я снова закрыла глаза.

Телефон при этом отключила, чтобы он не разбудил меня звонком. И попыталась заснуть.

Конечно, у меня не вышло. Даже под могильным камнем невозможно заснуть, когда по голове стучит кетмень. Но какое-то время я еще пролежала, в надежде на фазу суперкороткого сна между двумя ударами отбойного молотка.

Потом энергично рванул «Венгерский танец». Одновременно к экскаватору присоединился его брат, тут же проснулась кукушка (я забыла ее отключить), и в этот момент зазвонил стационарный телефон.

Его я тоже обычно отключаю, но в этот раз не смогла найти. Оказывается, он был под подушкой.

Я подавила желание сказать «Ку-ку» и сказала «Алло». В уши невидимого собеседника ворвался «Венгерский танец» Брамса для кукушки с экскаватором в грозу.

- О господи, - сказали в трубке, - что ты там делаешь?

И я совершенно честно ответила:

- Сплю.

* * *
Вообще-то эту задачу мы уже решали — и даже, можно сказать, решили. Несколько лет назад наш участок, изначально огороженный скалой, взялись присоединять к улице (не спрашивайте), для чего скалу потребовалось снести. В связи с этим семья симпатичных экскаваторов (грейдеров, камнедробилок, как их там) с утра до вечера била копытом не просто на нашей улице, а непосредственно у меня на кухне. Дом трясся так, что укачивало кота. Я в тот период как раз сидела с младенцем, поэтому отношения с техникой у меня сложились не просто личные, а, я бы сказала, интимные. Попробуйте обойтись без интимных отношений с тем, кого с утра до вечера бьет падучая на полу вашей кухни.

В какой-то момент я поняла, что меня саму вот-вот забьет падучая. И как-то ночью сказала Мусе: «Больше не могу. Пошли на дело». Мы надели черные плащи и прихватили с собой набор наклеек из Мусиной коллекции. Мусе тогда было десять лет, поэтому набор состоял из розовых сердечек и золотистых птичек.

На стройке было темно и тихо. Грейдеры спали, пригнув отбойные молотки. Экскаваторы молчали как убитые. Скала дремала.

- Давай, - скомандовала я Мусе. - Ничего другого мы все равно не можем сделать.

Мы обошли их всех. Птичек клеили спереди, сердечки — сзади. Часть получила по переливающейся птичке на каждую дверь, у других блестящие сердечки украсили задний бампер. Если не присматриваться, можно было подумать, что это звездная пыль.

Если присмотреться, становилось ясно, что кто-то сошел с ума.

Завершив работу, мы помахали присутствующим и свалили через забор. Отныне мы с ними были повязаны узами более крепкими, чем скала.

Не то что бы с того момента они перестали шуметь, и не то что бы я стала спокойней относиться к шуму. Но сам шум начал восприниматься немного иначе. Не просто техника орет, а, допустим, члены семьи скандалят. Членов семьи ведь не выбирают - ну, затесалась в нашу психованную компанию пара-тройка камнедробилок, не убивать же их теперь. Может, они еще пользу обществу принесут. Может, дом построят.

К тому же, каждый человек в десять лет имеет право на собственный экскаватор. Муся потом хвасталась в школе, что у нее их три.

* * *
Когда-нибудь изобретут бесшумные экскаваторы. Бесшумные дрели, бесшумные грейдеры, бесшумные сварочные аппараты. Бесшумные автомобили, бесшумные мотоциклы, бесшумные пылесосы. Это будет настолько прекрасный мир, что в нем можно будет даже отказаться от мечты о бесшумных детях.

Хотя тогда, наверное, просто повысится порог слышимости. Нам будет мешать сосед, который возмутительно громко о чем-то подумал. И спящий кот: ему снится сбежавшая мышь. И группа экстремистов, которая мысленно что-нибудь взорвет, разворотив при этом мысли всей планеты. В общем, что в лоб, что по лбу. Человечество собралось, чтобы причинять друг другу неудобство, и вопрос только в том, на какое место клеить птичку.

Впрочем, в качестве общего языка у нас всегда остается «Венгерский танец» Брамса.
Subscribe

  • Пародия

    Наш возраст — нескончаемый театр с анализами в качестве оваций. У нас вчера свихнулся психиатр: сказал, что надоело притворяться. Мне в парке…

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Пародия

    Наш возраст — нескончаемый театр с анализами в качестве оваций. У нас вчера свихнулся психиатр: сказал, что надоело притворяться. Мне в парке…

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…