Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Categories:

Ядреный синтез

Вы когда-нибудь стирали пальто в раковине самолетного туалета? А в летящем самолете? А в день рожденья? А в самолете, летящем не туда?

Начну с начала. Я заранее решила, что в свой юбилейный день рожденья хочу быть с Димой вдвоем, заграницей, в каком-нибудь приятном городе. Желательно, чтобы было не очень холодно. Желательно, чтобы было не слишком дорого. Еще более желательно, чтобы было море. Все остальное меня устроит.

Уехать надо было двадцатого, в четверг, и вернуться двадцать третьего, в воскресенье. Больше график не позволяет, меньше не имеет смысла. Дима поколдовал с турагенством и придумал: Варна. Город, море, уже достаточно тепло, нестрашно по цене и прекрасно по сути. Вылет в четверг во второй половине дня, обратный вылет - в ночь на понедельник. Надо брать.

К тому же, в Варне живет krissja.

Крыся свою повседневную жизнь описывает так, что везде, где она случайно проходила, хочется немедленно поселиться. Вокруг нее как-то сам собой образуется уют, поблизости продается вкусное, над головой показывают красивое, а в душе возникает урчание. Невозможно не хотеть поехать туда, где она живет.

Министерству Туризма Болгарии давно пора выплачивать Крысе регулярную зарплату. Но до тех пор, пока до этого не додумались, она еще и делает украшения. Вдвоем с подругой, мастером-стеклодувом. И у них есть такие стеклянные ягоды… Как бы так объяснить. Не то что бы без этих ягод жить нельзя. Можно. Но плохо.

Я связалась с Крысей, и за двадцать минут разбогатела на целый город. К тому же, мне пообещали ягод. Еще и ультимативно в подарок, что совсем уже безобразие. Так жить точно нельзя, поняли мы, и купили билет.

* * *
День вылета был рассчитан по минутам. Подъем, сборы, завтрак, заброска Роми к Диминым родителям – и вперед, в аэропорт. Выйти надо в двенадцать дня.

В половину одиннадцатого мы тихо собирались, никуда не торопясь. Ромочка пела песни (Ромочка всегда поет песни), Дима варил кофе (Дима каждое утро варит кофе). Я медитативно перемещалась по дому с чашкой и ложкой, размышляя, нужно ли класть в чемодан соковыжималку, кофеварку и утюг.
В этот момент позвонили из турагенства.
- Ой, - сказали из турагенства. – А вы знаете, а полет у вас в двенадцать.
Еще раз: время – половина одиннадцатого. Мы дома, с ребенком, неодетые, и за час нам физически не успеть. Там чистой дороги больше часа. И никто не будет держать рейс, чтобы мы смогли зарегистрироваться через пять минут после того, как самолет улетит.
Короче, можно считать, что он уже улетел.
- Ой, - сказали мы. – А что же делать?
- Черт, - ответили из турагенства. – Черт. Черт. Черт.

Произошла какая-то коллективная накладка: рейс накануне перенесли, фирма не позвонила нашему представителю, наш представитель не перепроверил, высланный нам билет содержал пустой файл, мы удовлетворились ваучером (он был на изначальное время), никто особо не виноват, но, как в анекдоте, поезд на Воркутю – тю-тю.

К счастью, турагентом была наша подруга, прекрасный добрый человек, которая расстроилась еще сильнее нас. «Погоди, - сказала она, - мы что-нибудь придумаем».
Мы с Димой хором сели мимо стула и застыли, свесив руки. Через полчаса перезвонили из турагентства.

- Вика, - сказала подруга-турагент голосом такой степени раскаяния, что я мысленно поклялась больше никогда не ездить в отпуск, - я устрою вам «Шератон». Это лучшая гостиница Софии, в самом центре. Хотите?

Ого, лучшая гостиница Соф… какого города?

Полетов в Варну сегодня больше нет. Зато есть полет в Софию! Правда, только в полвосьмого вечера. Зато там нам устроят «Шератон»! Где мы окажемся в районе двенадцати ночи. Зато это самый центр! И мы сможем тут же выйти погулять. Правда, у нас такси в аэропорт в пять утра… Потому что единственный рейс в Варну из Софии – в семь. Зато он долетит всего за час! И в восемь мы будем уже гулять по Варне. Правда, после бессонной ночи. Зато нам устроят «Шератон»…

- Шератон София Хотел Балкан, - я помнила полное название отеля по нашей прошлой поездке в Болгарию. – Ну, что же. Хотел – получил.

Мы привели себя в чувство при помощи кофе на крепком словарном запасе, покидали вещи и покатили. Нам предстояло все-таки доехать до Диминых родителей, сдать ребенка, заехать за подарком Крысе и не спеша попасть в аэропорт. С тем, чтобы вечерним рейсом улететь оттуда в Софию, провести пять часов в лучшем отеле города, вернуться в самолет и через час оказаться на три (уже неполных) дня в вожделенной Варне. Прекрасный план. Других все равно нет.

Когда мы уже проехали полдороги, я вспомнила, что забыла верхнюю одежду. В Варне как раз началось потепление, которое выглядит как обычная израильская зима (как выглядит в этих рамках «похолодание», я предпочитаю не думать). В обычную израильскую зиму я ношу теплую шкурку из ангорской шерсти. Шкурка осталась дома. «Нестрашно, - подумала я, - стрельну чего-нибудь у свекрови».

Свекровь без звука выдала мне легкое золотисто-бежевое пальто. Пальто оказалось очень приятным на ощупь, я завернулась в него практически целиком. Мы быстро забежали за подарком (Крыся еще и готовит как фанат, а у нас недавно начали продавать деликатесную соль с разными вкусами и добавками) и покатили в аэропорт.

* * *
На регистрации у нас попросили обратный билет (его в последний момент, после всех новостей, все-таки прислали из турагенства). Дима, не глядя, подал этот билет.

А вот я на него, к сожалению, посмотрела - на билет, не на Диму. На Диму, взглянув на билет, я смотреть уже боялась.

Билет, как и ожидалось, был на воскресенье, но не на вечер, как мы заказывали. А на утро. Обратный рейс, оказывается, тоже перенесли (и тоже нам не сказали). Последний день, с гостями, ягодами и гуляньем, отменялся целиком.

Если учесть, что в Варну мы попадали на полсуток позже, первую ночь делили между двумя самолетами и подъемом в полпятого, а ехали всего на три дня – это был сильный ход. Я бы даже сказала, козырной.

На посадку мы подошли вчетвером: Дима, я, золотисто-бежевое пальто моей свекрови и вконец убитый вид. Убитый вид, ломая руки, тащился впереди, поминутно оглядываясь, идем ли мы вообще. Дима стоически нес рюкзак и три фотоаппарата (на два дня). Я несла пальто.

Самолет взмахнул крыльями, закрякал и взлетел, земля отпала и за окном замелькали красивые огоньки. Убитый вид приклеился к окну. В конце концов, мы все-таки летим. Все-таки в отпуск, все-таки вдвоем. Не на три с половиной дня и даже не на три, и не туда, и не по доброй воле, но все-таки летим, в конце концов!

Стюардесса как раз разносила напитки. Мы взяли болгарского красного вина, романтически посмотрели друг на друга и подняли тост: за нас, за отпуск, за день рожденья, за все хорошее, что было и предстоит. Тут самолет слегка тряхнуло, и на меня вылился полный стакан болгарского красного вина. На золотисто-бежевое пальто моей свекрови, в которое я так уютно завернулась.

«Пиф-паф», - сказало висевшее на стенке пальто ружье.

Ничего не скажешь, прием сработал. Дорожки, пятна, потеки, ручейки и реки, сливаясь в лужицы и озера, превратили стильную вещь в жертву зверской поножовщины. На пол закапали красные точки. Вот это был настоящий убитый вид. Мы с Димой переглянулись и дружно начали ржать.
Пассажиры зашевелились и стали передавать по рядам салфетки, салфетки стайкой японских журавликов поплыли к нам с пальто. Я раскланялась, взяла страдальца за шкирку, промокнула ему наиболее глубокие раны и смылась в туалет.

А теперь к началу. Вы когда-нибудь стирали пальто в раковине самолетного туалета? Ну да, самолетным мылом. Если нет, попробуйте как-нибудь. Вам понравится, обещаю. Во всяком случае, вы не забудете этого никогда.

Дело в том, что оно отстиралось. Нет, серьезно. К моменту посадки у нас было переполненное впечатлениями золотисто-бежевое пальто без единого винного пятнышка. Кап, потрясенно говорило пальто каждые пару секунд. Кап, кап. Кап.

Посадка прошла удачно. Вокруг царила ночь, три градуса тепла и другие курортные удовольствия.
«Не прощу же себе потом», - подумала я и уже практически с трапа вернулась к стюардессе. Спросить, как называлось то вино.
Стюардесса немного удивилась. Видимо, это у них нечасто спрашивают.
- Вино называлось «Ловико Мавруд». Но это не самое лучшее вино в Болгарии! У нас есть и лучшие вина!
- Я в этом не сомневаюсь, - вежливо сказала я в Диминой куртке.
- Пойдем скорее, - сказал Дима в легкой рубашке.
- Кап, - сказало пальто.

* * *
Расстроенное пальто, конечно, не годилось в партнеры на ближайшую ночь. Но у меня была спортивная ветровка, а у Димы – теплый шарф. Их сочетания хватало, чтобы отправиться покорять Софию. Но сначала нужно было заселиться в «Шератон».

- А вы к нам ненадолго, - почтительно заметила ночная дежурная. Гости, которые могут позволить себе «Шератон» на пять часов – как правило, очень уважаемые люди.

Очень уважаемые люди расправили капающее пальто на фирменных плечиках «Шератона», намотали шарф поверх ветровки и выскочили в ночь.

В весеннем городе было красиво, холодно и пусто. Мы ведь хотели остаться наедине, и чтобы нас никто не трогал? И впечатлений. Мы получили сразу все. Широкие пустые парки, весенний запах, аллеи, фотовыставка на бульваре (Дима читал пояснения к фотографиям, я подсвечивала телефоном), театральные афиши с группой плохо одетых парней в кепарях (премьера «Страшната момчета»: дословно «страшные мальчики», по сути, видимо, «Шпана»), памятники, соборы, клумбы и цветущие деревья, а на каждом стайками «мартенички» - красно-белые мартовские ленточки, символ весны. В середине прогулки я устала, и Дима посадил меня на плечи. Так и шли. Могли бы распугать всех прохожих, но никого не распугали: не было никого.

Нашли на скамейке местный журнал, научно-популярный, Дима взял полистать. И тут же уткнулся в статью о новейших физических исследованиях. Я скосила глаза на название – и поняла, что нашла достойное определение нашей поездке. Вот этой, с дважды перенесенным рейсом, забытой кофтой, перепутанным багажом, разлитым вином, бессонной ночью, ледяной весенней Софией и грядущим подъемом в половину пятого утра.
Статья называлась «Ядреный синтез».

* * *
В гостинице «Шератон София Хотел Балкан» очень удобные кровати. Широкие, длинные, с толстым матрасом, горой подушек и мягким одеялом размером с площадь небольшого европейского городка. Я проспала в такой кровати полтора часа. Это был прекрасный, глубокий сон, похожий на невесомость. Я спала и во сне наслаждалась тем, что сплю.

Поэтому в половину пятого, когда одновременно зазвонил будильник, зажегся свет и вежливо позвонили снизу, мне быстро стало очень нехорошо. О, я умею впадать в отчаяние. Отпуск безнадежно испорчен, это ясно: сейчас я едва жива, завтра уже суббота, послезавтра мы снова едем в аэропорт (откуда толком еще не уехали), я устану, я уже устала, я так и не отдохну, а еще день рождения, сорок лет, какого черта, следующий юбилей только в пятьдесят, к пятидесяти я точно кони двину, если отдыхать таким путем… Я ныла, шаталась и натыкалась на стены. Дима за плечи направлял меня в дверные проемы, откуда я вываливалась навстречу следующей стене. Мне хотелось исключительно сдохнуть, лучше всего прямо здесь. Ядреный синтез, это был бы красивый финал.

Дорога в аэропорт заняла пятнадцать минут, регистрация – десять. Выезд в пять утра был сильно преждевременным, но кто же знал. До рейса оставалось полтора часа.

Местный терминал софийского аэропорта – не гостиница «Шератон». Из мебели там есть железные скамейки и каменный пол. Валяться на каменном полу мне с детства не разрешали. Поэтому Дима сел на скамейку, я рухнула головой на его колени, поджала ноги (кто-то умный так разделил скамейки поручнями, что там в длину не умещаюсь даже я), захлопнула глаза и провалилась в сон. Международные террористы могли взрывать аэропорт, мне бы это не помешало. Я спала в невесомости, и во сне наслаждалась тем, что сплю.

Через час я открыла глаза – никто не будил, сама проснулась. И вдруг обнаружила, что мы сидим перед огромным окном. А в окне дают сотворение мира.

Голая черная земля была изрыта глубокими впадинами. В них, как в кастрюлях, клубился белый туман. Из тумана тоненькими штрихами тянулись голые черные деревья. Выше шла синяя линия гор, над ней висело прозрачное небо. И горы от неба отделяла воспаленная розовая полоска: восход.

Это было так красиво, что у меня физически заболело сердце. И одновременно стало очень легко: неважно, как и на сколько мы сюда попали. Важно, что этот восход, такой как есть, достался нам целиком.
Никто не торопил, и мы досмотрели всё до финальной точки, когда высокое небо затопило оранжевым, горы стали замшевыми, как карамельный зефир, а порозовевший мир внизу начал выглядеть так, будто никогда не был черно-белым. Разве что во сне.

Только тут я заметила, что весь терминал смотрел на это вместе с нами, из «нашего» окна. Молча и практически не шевелясь. А после сразу объявили посадку.

В восемь утра мы были в Варне.

* * *
Варна оказалась очень правильным местом. Уютным, спокойным, приятным, приморским и каким-то не нервным, что ли. Или «не нервирующим»? В Варне было свободно и хорошо, будто впереди у нас месяц каникул, погода летняя, а все нужные вещи мы взяли с собой.

Роль летней погоды играл дубняк. Два его вида: солнечный и теневой. Солнечный дубняк отличался румяной свежестью, как Снегурочка, идущая замуж за Леля. Теневой был похож на закаленного моряка, который слишком долго плавал. В смысле красного носа и всего такого, я имею в виду.

Вокруг бродила начинающая весна, виды показывали как в кино, а воздух пах морем и периодически пончиками. Пончики Варне особенно удались. Еще ей особенно удались лепешки с сыром, ореховые эклеры и кофе со взбитыми сливками. Очень удачно, что из-за холода приходилось много шевелиться. Если бы в Варне было теплее, нас бы оттуда пришлось выкатывать.

А еще, в Варне чайки. Чайки! Я раньше считала, что «чайки» - это птицы. Что-то пугливое в небесах, романтичное, плавное и недосягаемое (слава богу). С этой точки зрения, чайки в Варне – вообще не птицы. Это помесь бродячих котов с профсоюзом портовых нищих. Чайки в Варне ходят! Бредут вперевалку, помавая боками, и перекладывают вправо-влево хищный нос: так, чего дают? Сядешь на лавочку – собираются неподалеку. И смотрят презрительно: так, чего сидишь? Возле кафе тусуются стайкой. Проходишь мимо, могут и обругать: так, чего пришел? Жрать, небось? Вали давай, самим не хватает.

Хотя я бы вот не сказала, что им не хватает. Если смотреть на внешний вид. Если смотреть на внешний вид, то не хватает, наоборот, нам. И потрошить батон ногами мы тоже не умеем, нам слабо.

Чтобы закрыть тему птиц. На следующий день, в субботу, мы видели на море шеренгу дрейфующих лебедей.
Лебедей. На море. В волнах. Нормально? Обычные лебеди, я таких раньше в парках встречала, у них еще часто деревянный домик посреди пруда. А эти подпрыгивали с волнами, будто их чайки научили. Чайки там тоже были. Смотрели на лебедей как на мусор (они на всё так смотрят). Беда с этими чайками, видите: про что ни начнешь рассказывать, к концу обязательно вылезет чайка. С этим своим презрительным взглядом: так, чего наврал?

* * *
Дома мы умудрились забыть практически все. Ангорская кофта оказалась только началом. Мы забыли зубную пасту (при том, что я зубнопастовый наркоман – не в том смысле, что я ее ем, а в том смысле, что совсем без нее не могу), половину запланированной одежды (это очень смешно обнаруживать вещь за вещью), мы забыли переходник для подключения зарядок (нашли в какой-то электрической лавочке, хотя Дима уже собрался выламывать из нашей вилки лишний штырь), в общем, если бы мы приехали в Варну на чемпионат мира по забывчивости, то забыли бы на него придти.

Поехав к Крысе, забыли в гостинице соль. Которую везли ей в подарок. За которой специально заезжали по пути в аэропорт. Когда мы это поняли, я чуть не вышла из автобуса на ходу. Гостиница загородом, время вечернее, туда-сюда не накататься. За дорогу мы успели спланировать десяток способов спастись: начиная с подкупа гостиничного курьера, и кончая забыванием завтра соли в номере (привет чемпионату), чтобы потом, из Израиля, дать гостиничной службе адрес в Варне – пересылайте, мол, туда.

Весь этот сон разума Крыся отмела одной ладонью, сказав: «Ну и отлично, мы подъедем завтра в аэропорт. Будет повод повидаться лишний раз».
В этот момент я поняла, что день рожденья окончательно удался.

* * *
У Крыси дома топилась печка, распространяя пьяное ленивое тепло. В этом тепле хотелось сидеть как в норе. Вокруг мяукал трикотаж, разговаривая ушами и выражениями глаз, и можно было периодически цапать кого-нибудь из них за толстый бок (они при этом Делали Лицо, но терпели). Мы то болтали, то молчали. За окном аккуратно темнело, будто кисточкой закрашивали небеса, в руках у меня был сырный пирог, а на шее – стеклянные ягоды. Классическое триединство: действия, времени и места. И три кота шевелили ушами в такт огню.

Вечер субботы мы провели в гостях, а поздний вечер – вдвоем, на балконе, с бутылкой болгарского айс-вайна. Вайн оказался не айс, просто что-то сладкое десертное. Но, по крайней мере, я не лила его на пальто.

Внизу спал парк, вокруг стояла тишина, воздух заледенел настолько, что мы с пальто накрылись одеялом. Дима курил трубку, фоном шумело море, блики огня в слипающихся глазах мешались с шумом воды. Пожалуй, настолько концентрированного отпуска у нас еще не было. Точнее, уже есть.

Утром привычно были подъем и сборы. Варну затянуло туманом, море исчезло, небо тоже. Мы пошли попрощаться. Прошлись по пустому пляжу, набрали ракушек, бросили в море монетку, поразглядывали туман. Туман пах морем, дождем и немного пончиками. Он съел монетку и сделал вид, что ничего не получал. С берега в туман неодобрительно вглядывалась чайка. Кажется, искала лебедей.

* * *
В аэропорт из нашей гостиницы ехала большая группа израильтян, поэтому в качестве подвозки дали целый автобус. А с ним был гид, который каждые несколько минут повторял в микрофон:
- Народ, проверьте, что вы забрали из гостиницы паспорта! Пожалуйста, проверьте – забрали ли вы из гостиницы паспорта? Паспорта все забрали?
К нам это не относилось. Группа прилетела на день раньше, тем самым рейсом, на который мы не успели. Они организованно заселились в гостиницу и у них (судя по напоминаниям гида) организованно забрали паспорта. Мы прилетели неорганизованно, и у нас никто ничего не забирал.
Автобус запыхтел и встал на цыпочки, гид засобирался на выход и воззвал в последний раз:
- Ребята! Паспорта!!!
Хорошо не иметь хотя бы каких-нибудь проблем. Мы переглянулись с Димой, и он картинным жестом распахнул сумочку-портмоне, где носит документы. И где в отдельном кармане хранятся наши паспорта.

Паспортов не было.

Дима, не отрываясь, смотрел в пустой карман. Будто паспорта, страшната момчета, сбежали за пивом и вот-вот, запыхавшись, прибегут. Автобус захлопнул двери.

И тут, напрягшись почти до гипнотического транса, я вспомнила: когда мы добрались до гостиницы, хрустальные после софийской ночи, девушка на регистрации что-то у нас попросила. И что-то я ей отдала. Не помню, что. Но, может, паспорта? Она мне ничего не возвращала…

Я испарилась из автобуса, кажется, через окно. Трансгрессировала к стойке регистрации, выдала самую стоматологическую из всех своих улыбок, получила две синеньких книжечки, сиротливо лежащие среди пустых ячеек (бедолаги, а мы еще про них – «за пивом, за пивом») и через секунду благодарно махала гиду из окна отъезжающего автобуса. Хороший гид оказался. Такую речь толкнул про паспорта.

(Дима еще долго недоумевал: «как мы умудрились не заметить, что отдаем паспорта?». Как-как. Силой воли, как всё).

* * *
Через несколько часов мы уже были дома. Разбирали багаж: куча ракушек, стеклянные ягоды, ночная София, дневная Варна, коллекция поздравлений, вино, эклер, автобусный билет, соль на обветренных губах.

Свекровь с интересом оглядела приятно пахнущее пальто. Какого-то… немного другого цвета, что ли. Дима сделал каменное лицо (у него это выходит лучше, чем у меня).
- Мы его постирали.
- Вот спасибо, - изумилась свекровь. Пальто – не совсем та вещь, которую ожидаешь получить назад постиранной, отдавая на два дня. – В общем, необязательно было…
- Обязательно, - заверили мы.

Она встряхнула пальто, и вокруг на секунду запахло пончиками. И где-то очень вдали насмешливо закричала чайка.
Subscribe

  • "Старые и новые сказки" в Тель-Авиве

    Дорогие люди! Как я и обещала, в четверг 25 ноября я покажу свою новую программу в Тель-Авиве. Программа по-прежнему называется "Старые и новые…

  • Окрошка осени

    Стоило мне отвлечься от королевы, как она немедленно умерла. Да не эта, не нынешняя. Королева-мать. Королева-мать умерла в две тысячи втором, в сто…

  • Пародия

    Наш возраст — нескончаемый театр с анализами в качестве оваций. У нас вчера свихнулся психиатр: сказал, что надоело притворяться. Мне в парке…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 160 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • "Старые и новые сказки" в Тель-Авиве

    Дорогие люди! Как я и обещала, в четверг 25 ноября я покажу свою новую программу в Тель-Авиве. Программа по-прежнему называется "Старые и новые…

  • Окрошка осени

    Стоило мне отвлечься от королевы, как она немедленно умерла. Да не эта, не нынешняя. Королева-мать. Королева-мать умерла в две тысячи втором, в сто…

  • Пародия

    Наш возраст — нескончаемый театр с анализами в качестве оваций. У нас вчера свихнулся психиатр: сказал, что надоело притворяться. Мне в парке…