Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

  • Mood:
  • Music:

Нет, я просто не могу этого не описАть.

Из жизни простых еврейских поселенцев. Бойцов невидимого фронта, так сказать. Хрена "невидимого". Как же "невидимого", когда он - вот он?

Едем сегодня домой с учебы. Я с коллегой, тихо-тихо, из Бат-Яма, через Иерусалим, к себе в Южную Иудею. Дорога из Бат-Яма до Иерусалима должна занимать полтора часа, кои она послушно и заняла. Хорошая девочка. Дальше. Дорога из Иерусалима до нашего поселения, если на автобусе бронированном пуленепробиваемом - час. Автобус - в четыре десять, в пять десять будем дома. Ура.
С дикой скоростью (главное - не опоздать на автобус) покупаем цветы коллегиной свекрови, родившейся 28-го февраля:
- Хаха, хорошо, хоть не 29-го, ладно, давай сюда эту веточку, потом запакуем, возьми целлофан с собой, ленточку на фиг, понимаете, девушка, нам главное - на автобус не опоздать, сочетаются желтые с красными, прекрасно сочетаются, и вон ту зелень тоже с собой, ладно, резиночкой я потом перемотаю, да запихни ты это куда-нибудь, фигня, не сломается, не сломается, я сказала, три минуты осталось до автобуса, ну давай же, потом укомплектуешь, все, хватай, побежали.

Побежали. Прибежали. Автобуса нет. Четыре пятнадцать. Нет. Четыре двадцать. Нет. Хихи *нервно*. По радио передают, что наше шоссе перекрыто: вот уже час идет массивный обстрел иерусалимского района Гило, расположенного точно напротив деревни Бейт-Джалла. Разделяет их - правильно, наше шоссе. Которое и перекрыто по причине обстрела - ах да, это я уже говорила. Они по радио это тоже уже говорили. Теперь повторяют. В четвертый раз.

Четыре тридцать. Приходит автобус. Триумфально грузимся в него (в туалет бы... да ладно, час всего, дома сходишь... ну хорошо, хрен с ним, поехали).

(поехали?!?)

Хрен с ним. Поехали. Доехали до Гило, шоссе все еще перекрыто. Ждем. Рядом с нами - соседка, с двумя младшими детьми: двухлетним и четырехмесячным. Я раньше думала, что моя дочка спокойная... Дети сидят тихо и ждут молча. Мы тоже сидим тихо и тоже ждем молча. Потом молча нам ждать надоедает и мы начинаем обзванивать мужей: выяснять, кто из них где застрял.

Мужья собирались встретиться, забрать Мусю от моих родителей и на Диме доехать до дому. Мужья сидят у моих родителей и уныло слушают радио. Ехать им определенно некуда. Мы сидим в автобусе и слушаем все то же радио. Обмена новостями не вышло: новости у всех одни и те же. Дама, сидящая за моей спиной, звонит мужу и сообщает, что автобус стоит, а мы сидим.

Просидев час (да-да, действительно, надо было тогда в туалет, но кто же знал, ну куда я теперь пойду, тут же люди, ты с ума сошла, ладно, доедем как-нибудь, в конце концов, не так далеко ехать), получаем приказ: ехать в объезд. Через Эмек Ха-ЭлА, серпантином, полтора часа. Дама, сидящая за моей спиной, звонит сыну, и сообщает, что мы едем.

По-моему, ехать всегда лучше, чем стоять. Беру на руки младшего ребенка соседки, чтобы она хоть отдохнула. Старший тут же залезает на ее колени и засыпает. Едем. По радио передают события дня: там-то взорвали мину, там-то обнаружили бомбу, там-то ранили столько-то... Обстрел Гило продолжается. Мелкий на моих руках улыбается огням, пролетающим за окном.

Поездка длится третий час. По-братски делим один (прописью: один) банан и утренний бутерброд с сыром. Обсуждаем, что будет, когда начнем голодать. Решаем, что первыми съедят толстых.

Соседка спит, откинувшись на спинку седенья и разбросав по ней длинные темные волосы. Ее сын тихонько бормочет во сне. Девочки на переднем сиденье поют какие-то куплеты. Дама, сидящая за моей спиной, звонит брату и сообщает, что мы все еще едем.

В автобусе темно (в междугородных автобусах всегда выключают свет) и потому сонно. Серпантин вьется и смеется. Дети сдержанно поднывают. Взрослые тихо фигеют. То здесь, то там раздается громкий разговор по телефону - то по-русски, то на иврите:
- Да, мама (папа, маленькая моя, тетя Фира, гражданин начальник), я в автобусе. В ав-то-бу-се!!! Что? Нет, в автобусе! Нет, еще едем. В автобусе, говорю! В объезд, да. Нет, еще не открыли. Не-от-кры-ли!!! Не слышно ничего, сотовый не ловит. Не-ло-вит, говорю! Что? Не услышал последней фразы? Ладно, неважно. Не-важ-но! НЕ! ВАЖ! НО! Ладно, я тебе попозже перезвоню...

Подъезжаем к нашим местам, уже видны огни Эфраты - большого поселения, недалеко от нас. Эдакая "Большая Деревня" нашего округа. Дама, сидящая за моей спиной, звонит свекрови и сообщает, что мы почти приехали.
Я, вполголоса: хорошо иметь большую семью...
Коллега, также: всегда есть, кому позвонить...

Автобус делает плавный вираж и останавливается. На шоссе пылает ЧТО-ТО. Я не хочу знать, что это, мне это неинтересно. Покачиваю на колене младенца. Гули-гули. Шины подожгли? Нет, не шины. Шины горят потише. Камернее как-то горят шины, понимаешь? Гули-гули. Мама младенца просыпается и берет его к себе. Как это "подожгли какой-то автомобиль"? Кто поджег? Зачем? Ах, выясняется...

Темно. Автобус стоит. Вокруг - солдаты и джипы. На шоссе пылает автомобиль. Вокруг - арабские деревни. По радио сообщают, что обстрел Гило все еще продолжается, и что наши войска вошли в лагерь беженцев, но не собираются там оставаться. Коллега: если не собираются оставаться - на хрена входить?

Страшно. В первый раз за всю поездку реально страшно. Костер на дороге, пустота и мрак вокруг, радио это кассандрическое... Мысль: умирать лучше в семье, чем в толпе. Вот начнется сейчас стрельба, будет паника, давка - кому это надо? Куда как лучше своей компанией, тихо, за одну очередь. И никто не будет толпиться у выхода, который узок, да и не спасет.
Дама, сидящая за моей спиной, звонит дочери и сообщает, что мы застряли.
Мне звонит Дима и говорит, что они решили ехать. После чего связь прерывается.
Я звоню Диме и очень прошу пока что никуда не ехать. После чего связь прерывается.
Звонит Дима, и спрашивает "почему". Связь прерывается.
Перезваниваю и говорю "потому, что мы застряли".
"Где застряли", пугается Дима.
"... застряли", неостроумно отвечаю я.
Объясняю, что у нас тут творится. Выслушиваю просьбы быть осторожной (как?) и обещание сидеть, где сидится, и не дергаться. Успокаиваюсь (слегка).

Поехали. Тихо-тихо, не сглазить бы, молчи, молчи, сплюнь три раза, не знаю я, который час, поехали, поехали, вот тут, кажется, в прошлый раз стреляли, или вот тут, или там, не знаю, где именно, едем, едем, тссссс, не надо никому звонить, приедем - позвоним, только бы не остановили, только бы не стреляли, только бы ничего не случилось, только бы не...

Подъезжаем. Подъезжаем. Въезжаем (привет, ворота!). Дама, сидящая за моей спиной, просит у меня телефон: в ее аппарате села батарейка, а ей надо срочно позвонить сестре - сказать, что мы доехали. Дети соседки и сама соседка проснулись и начали подготовку к выходу: коляска-сумка-еще-сумка-ребенок-еще-ребенок-еще-коляска. Нам-то хорошо, мы-то уже почти дома. А вот половина автобуса едет в соседнее поселение, им еще минут пятнадцать путешествовать. Или двадцать, если окажется, что из нашей части автобуса кто-нибудь едет в дальнюю часть нашего поселения.
Оказывается, что едут. МЫ. Приятно чувствовать себя бедой всего автобуса. Ладно, по сравнению с остальными бедами, мы с нашим "дальним краем" - еще ничего. Еще дусечки.

Перед выходом - женский голос из середины автобуса:
- И четырех часов не прошло...

Звонит Дима и сообщает, что они с Мусей выехали по направлению к дому. Едут через Эмек Ха-ЭлА.

И четырех часов не прошло.
Subscribe

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…