Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Индийский колорит

Сама я в Индии, к сожалению, не была. Но в Индию съездила на гастроли моя подруга, театральный режиссер Саша Синай, со своей детской театральной студией. Я уже писала, как эта компания ездила в Германию на фестиваль - а ведь Германией их зарубежная жизнь не началась и не закончилась. В Индии они тоже выступили с большим успехом, после спектаклей погуляли по стране и в целом остались в большом восторге и от страны, и от поездки. А в частностях им пришлось не очень легко - все-таки совсем незнакомый край, да еще и дети у Сашки не самые простые. Студия у нее с хорошей репутацией, стоит внятных денег, а главное - находится в Герцлии, которая, в свою очередь, граничит с Герцлией-Питуах, где живут наиболее важные и наиболее обеспеченные из всех семей Израиля. Они посылают детей в театральную студию, не предполагая, что дети получат в этой студии какой бы то ни было экстремальный опыт. А зря.

Индийская жизнь израильской команды началась с молодежного хостела. В Индии есть два вида туристических услуг - "индиан стайл" и "юропиан стайл". Второе - это привычные нам безликие (или роскошные, для более обеспеченных посетителей) гостиницы, похожие на все европейские отели мира. Ехать в Индию и жить в европейских условиях Сашку не тянуло, тем более, что ей и не предлагали - индийские гостиницы "юропиан стайл", даже не самый роскошные, стоят дорого, и детские театральные фестивали - не их целевая аудитория.
А хостел оказался отличным местом, которое в Израиле или в Америке назвали бы "плавильный котел": разноцветная куча детей и взрослых жила большой толпой в чем-то вроде общежития, включающим в себя все, что только может предложить индийский колорит. Особых извращений индийский колорит не предлагал.

Питались гости фестиваля, и маленькие, и взрослые, в столовой. На индийский взгляд, наверное, столовая была обычной - но Сашка и ее дети поначалу несколько удивились. Даже не самые избалованные из нас как-то привыкли, что любая комната из чего-то состоит. Шифоньер в углу, буфет в другом, рояль на подиуме. Какая-то минимальная индивидуальность. Индивидуальность у столовой молодежного хостела, безусловно, была. Еще там были голые стены и голый пол. Больше в столовой ничего не было.
Собственно процесс питания выглядел так: из кухни приносят тарелки, каждая тарелка накрыта лепешкой, на лепешке горками лежат рис и подливки-добавки. Берешь свою тарелку, садишься на пол и приятного аппетита. В Индии нет трех вещей, в наших глазах наиболее тесно связанных с едой: стульев, столов и столовых приборов. То есть, возможно, где-то в Индии они и есть, но их еще нужно найти, а еда в тарелке - вот она, и лучше не раздумывать слишком долго, потому что на пол вот-вот придет вторая смена. Кстати, любая женщина оценит удобства уборки подобного помещения: пол подмел, помыл и чистота. Нет бесконечного мытья приборов, нет нудного протирания столов. Европейцы все-таки слишком сложно подходят к вопросам этикета, думала Саша, с материнским умилением наблюдая, как ее цивилизованные дети, не умея есть руками и не капать на себя, трогательно кормили друг друга с рук, пальцами подхватывая соус.

Дети - существа, в принципе, адаптивные, а вот товарищ режиссер в какой-то момент от общежития слегка устал. Саше захотелось побаловать себя чем-нибудь во-первых, вкусным, во-вторых, личным (то есть чтобы сто детей не сидели рядом на полу), а в-третьих... нет, даже говорить неудобно... в общем, чтобы во время еды на стуле посидеть. И не то что бы это было так необходимо, просто непривычная задняя часть побаливает слегка. Вечером, уложив детей спать, Сашка отправилась в ресторан. Причем ресторан специально выбрала не для туристов (впрочем, "для туристов" в той пригородной зоне и не было ничего), а для местных, индийский, сама с собой рассуждая, что там-то самое вкусное и самое настоящее ее и будет ждать.
В ресторане оказалось, действительно, прекрасно (и стулья были). Сашка назаказывала всякого индийского-интересного, ей его принесли. Благоухающее! В тарелке. И мисочки с соусами: берешь лепешку, отрываешь кусок, заворачиваешь в него рис, макаешь в соус, потом во второй и ам! - в рот. Но это кто умеет. А кто не умеет, тому сложней: этот сволочной рис, он же падает в соус и там же потом остается! И пойди его из соуса вылови, лепешкой-то.
Сашка мучалась-мучалась и пошла на кухню, ложку добывать. Это же, думает, все-таки не общежитие, здесь должны быть какие-то завоевания глобализации. На кухне - индусы, ужасно вежливые. Что-то не так, мэдэм? Чем помочь?
Мэдэм говорит:
- Мне, пожалуйста, ложку. Спун. Вот такую.
И руками показывает, какую.
- Сорри мэдэм, - извиняются индусы, - вы про что?
- Ну, про такое я, круглое... Чтоб поесть!
- Тарелку? Вам не дали?
- Дали, дали. Но есть - чем?
- Лепешку? Надо еще одну?
- Да нет же, спун! Вот такой!
И рисует на салфетке ложку: палочку и кружочек. Не понимают. Сашка рисует ложку подробно, с выемкой, ручкой и чуть ли не художественными тенями. Не понимают.
Ладно, думает театральный режиссер, пойдем путем примеров.
- Чем вы, - спрашивает строго, как государственный контроллер, - размешиваете еду?
И круговой жест показывает над кастрюлей, этюд "повариха над котлом".
Ей приносят большую палку.
- Вот, - говорят. - Размешиваем - этим.
Она не сдается.
- А в тарелки накладываете чем?
- Дык это, - улыбаются повара, - накладываем - рукой... Горстью вот, смотрите, набираем, и шмяк в тарелку... Что не так, мэдэм?

Нашли ей все-таки во всем ресторане одну-единственную ложку, неизвестно как попавшую на этот остров свободы. Сам главный повар лично отыскал. Эту ложку потом специально хранили на кухне для Саши, она еще несколько раз ходила в тот ресторан обедать. Ей там очень понравилось: и вкусно, и обслуживание замечательное, и даже стулья ложка есть. И повара ее полюбили, улыбались, показывали друг другу: глядите, ребята, как смешно эти белые едят. А перед отъездом торжественно поднесли в подарок ту самую ложку. Видимо, не предполагали, что в их ресторане когда-нибудь может оказаться еще один столь же избалованный человек.

Израильские дети, кстати, к еде руками в результате привыкли вполне, ничего. Сложнее оказалось с туалетом. В Индии существует два вида туалетов (да, вы уже догадались) - привычный нам "юропиан тойлет" и "индиан тойлет", специальная дырка в полу: ноги с двух сторон ставят на две платформы и, сидя на корточках, делают в дырку свои дела. Неверно, впрочем, предполагать, что "индиан тойлет" - это такое примитивное устройство, знакомое уроженцам СССР по модели "сортир вокзальный". Для "индиан тойлетс" в специальных магазинах есть разная керамика и разные варианты дырок: сиреневые с лиловыми платформами, белые с желтыми, в цветочек... В общем, это не бедность духа, а принципиально иной подход к задаче. В общественных местах "юропиан тойлет" встречается нечасто, разве что в наиболее шикарных гостиницах, а на всех остальных просторах - дырки и платформы. Которые, может быть, и знакомы отчасти уроженцам СССР, но которых категорически нет в Герцлии-Питуах.

Саша провела открытый урок. Она поставила своих интеллигентных девочек в кружочек, посередине разместилась сама, штаны снимать не стала, но дала подробные объяснения - что делать, куда делать и на что обращать внимание. А обращать внимание надо на то, что в Индии нет такого понятия, как "туалетная бумага" - вообще нет, его не существует. А есть кувшинчик. Ты сливаешь воду на те части тела, которые этого требуют (зачерпывая ее из специального бачка), а потом встаешь. Нюанс заключается в том, что, пока ты не слил воду, ты, как бы это сказать... без штанов. А бак с водой - чуть поодаль, а ты как нависал, так и нависаешь над дыркой, индиан тойлет. То есть ты стоишь над дыркой, стреноженный штанами, и из этой малоустойчивой позы тянешься к баку, представляя собой конструкцию не только вызывающую жалость, но и опасную в смысле возможного падения на пол.
Так можно же заранее кувшинчик налить?
Теоретически - да. А практически, когда тебе тринадцать лет и ты не привык что бы то ни было наливать до того, как пойти в туалет, а пойти в этот туалет тебе может быть нужно срочно, и ты бежишь туда, теряя тапки, и не держишь в голове, что предварительно там что-то куда-то нужно наливать... И ладно даже пол зальешь водой, но жалко ноги. Саша сказала: девочки. Не выпендриваться категорически! У нас есть своя туалетная бумага. Никаких кувшинчиков! Никуда не тянуться! Каждый берет рулон бумаги и носит с собой. Идешь в туалет - пользуешься бумагой. Всё.

И вот как-то в пятницу вечером пошла девочка Тали в том общежитии в туалет. Тали - чудесная, тоненькая, красивая девочка с косичками по плечам (как раз из Герцлии-Питуах). Способная, в студии на главных ролях, умница и интеллигентный человек. Но так получилось, что взять с собой туалетную бумагу она забыла - забегалась, с обеда вышла, не ходить же повсюду с рулоном. Пошла без бумаги, про воду, которую надо заранее налить в кувшинчик, забыла тоже, и, пытаясь дотянуться до бака с кувшинчиком и снятыми штанами, поскользнулась и провалилась ногой туда, над чем стояла. В дыру.
Нога застряла.
Тали дергает ногу раз, другой, расстраивается, достает мобильный телефон и спешно набирает смс. Маме, в Герцлию-Питуах.
- Мама, - пишет Тали смс из Нью-Дели, - мама, как делают в дырку? Я застряла в дырке ногой, а мне надо помыться и вынуть ногу. Мама, я не умею делать в дырку! Что мне делать?

Отправив маме смс и этим слегка успокоив нервы, Тали позвонила Саше, которая была в столовой. Саша пришла и вытянула ребенка из дыры. Помылись, успокоились, разобрались. А через полтора часа зазвонил телефон.

- Саша, - раздался в трубке сдержанный мужской баритон, - с вами говорит консул Израиля в Нью-Дели.
- Здравствуйте, - вежливо сказала Саша.
- У меня есть к вам несколько вопросов, - продолжил консул Израиля в Нью-Дели. - Почему вы не научили детей пользоваться туалетом, почему Тали Ауэрбах застряла в нем ногой и ПОЧЕМУ в вашем хостеле нет нормальных унитазов?!?
- Я научила детей пользоваться туалетом, - пролепетала Саша, - я уже вытащила Тали Ауэрбах и я не знаю, почему в этом чертовом хостеле нет нормальных унитазов. Наверное, потому, что мы в Нью-Дели...
Конкретно эту деталь консул, очевидно, знал и сам.

А дело было так. Мама Ауэрбах, получив смс, позвонила послу Израиля в Индии - она его знает, потому что она знает всех. Время, напомним, пятница вечер. Все уважающие себя израильтяне (включая израильтян, уважающих себя заграницей) сидят с семьей за субботней трапезой. Мама Ауэрбах оторвала посла от его субботней трапезы и потребовала срочно узнать судьбу её несчастной дочери, Тали Ауэрбах, и так же срочно предпринять что-нибудь относительно состояния хостеля, в котором нет унитазов и порядка. Посол позвонил консулу в Нью-Дели и потребовал разобраться. Консул оторвался от своей субботней трапезы, поехал в посольство, оторвал от субботней трапезы секретаршу, вызвал ее на работу, нашел вместе с ней телефон отвечающей за детскую делегацию Саши Синай и позвонил. Тон у него был суховатый.

Когда Саша и консул отдышались, они сошлись на том, что с хостелем ничего не поделаешь, а Нью-Дели в смысле сантехники - не Герцлия-Питуах, успокоили маму Ауэрбах, что Тали больше не сидит с ногой, застрявшей в туалете, и расстались друзьями. Тали после этого носила рулон туалетной бумаги чуть ли не на цепочке на шее, а Саша вспоминала ее смс при каждом заходе в туалет. И теперь у нее есть хороший знакомый - консул Израиля в Нью-Дели. Хотя вот у мамы Ауэрбах в приятелях ходит сам посол, а это, конечно, круче.

* * *
Одним из исторических наследий Британской империи в Индии является, как известно, левостороннее движение. Сашка, будучи нормальным израильским водителем, очень этим движением интересовалась. Но, передвигаясь по стране, она неожиданно обнаружила, что левостороннесть - далеко не самое интересное на индийских дорогах.
Израильскую делегацию возил специальный автобус, постоянно один и тот же. И в этом автобусе рядом с водителем все время сидел молодой человек, тоже постоянно один и тот же. Без него автобус ни разу не приезжал. Сашка гадала - охранник? Помощник? Консультант? Неужели индийский автобус - настолько сложное устройство, что для его вождения требуются двое? На вид вроде не космический корабль, но мало ли...
Оказывается, в Индии так принято. Пока ты едешь прямо - все нормально, никаких проблем. Нужно свернуть - высовываешь руку в окно и машешь изо всех. Хей-хоп, я сворачиваю! Всем всё понятно, сворачивай себе на здоровье, легко и удобно. Но это если тебе нужно повернуть направо. А если, не приведи Бог, налево? Вот для этого и нужен мальчик. Когда тебе дозарезу понадобится левый поворот, ты открываешь дверь автобуса, мальчик подходит к ней, высовывает свою руку и бурно машет. Хей-хоп! И автобус сворачивает налево. И чего тут не понимать?
А еще два человека в экипаже необходимы, если нужно сдать назад. В этом случае мальчик выходит из автобуса, заходит за него и начинает изо всех сил колотить по автобусу палкой. Это такой условный знак, пока колотит, можно ехать. Перестал колотить - остановились, что-то там не так. Саша тайком подошла и проверила, работают ли у автобуса поворотники и огни заднего хода. Работают... И зеркала у него тоже есть. Но зеркала в Индии - вещь декоративная, в них никто не смотрит. Чуть позже Саша ехала на такси, а такси всю дорогу гудело, ни на секунду не прерываясь. Полчаса. Сашка озверела и взмолилась водителю - мужик, зачем так гудеть? Голова гудит! Водитель объяснил: видишь, говорит, мы всю дорогу едем за грузовиком? Грузовик - он большой, то есть он на дороге главный. Если ему по каким-то его личным причинам нужно вместо вперед начать ехать назад, он просто берет и едет назад. А сзади у него мы! Вот мы и гудим, чтобы нас было слышно. Пока водитель слышит гудение, он знает - за ним кто-то есть, назад ни-ни, езжай давай вперед. Видишь, едет?
- Вижу, - послушно сказала Саша. - Едет.
- Ну и вот, - вздохнул водитель, устав от такого длинного объяснения. - А ты говоришь "голова гудит". На дороге главное - безопасность, а не голова!
С этим Саша не могла не согласиться.

* * *
Всех туристов по десять раз предупреждают: в Индии. Никому. Никогда. Ничего. Не давать!
И объявления везде висят: не будьте идиотами, не давайте никому ничего. А если дадите – не жалуйтесь потом.

Саша поднималась на гору к храму Ханумана. По дороге на гору она встретила стайку местных детей, продающих орешки - храм знаменит тем, что вокруг него живут обезьяны, и орешки нужны, чтобы можно было не только на тех обезьян посмотреть, но еще и с ними как-нибудь пообщаться. Сашка взяла пакетик, ей говорят: десять рупий, а она по израильской привычке поторговаться решила, давай, говорит, два на десять. Юный продавец согласился, отдал пакетики, Сашка взяла – и тут ей стало стыдно.
- Ну чего я, - думает, - делаю. Десять рупий – это шекель. Что я на шекель у него выторговываю, взрослый человек! Лучше бы помогла чем-нибудь.
И достала из сумочки-кошелька на животе комок этих самых рупий, «рупи», как их называют местные жители на своем английском. Комок рупий был очень толстым и большим, и весь целиком составлял где-то десять долларов. Оглядев столпившихся вокруг чумазых, хорошеньких, глазастых детей, Саша стала оделять их деньгами. И тебе на, и тебе, и тебе тоже на. Все получили. Уф.
Одарила всех, раздала все деньги и, довольная собой, пошла себе на гору. Но не тут-то было.
С дикими воплями «Мэдэм! Рупи! Джапати!» за ней поспешили дети. «Джапати» - это та самая лепешка, которую в Индии все едят и используют вместо ложки, вместо салфетки, а если бедные – так и вместо всего обеда. Дети спешили за Сашей, показывали себе на рот, себе на живот, дергали ее за кошелек и очень громко кричали:
- Мэдэм! Рупи! Джапати! Джапати, мэдэм! Рупи, джапати, рупии, джапати, рупи, рупи, рупи, рупи, джапати, джапати, мэдэм мэдем мэдееееееееееемммммммм!!!!!!!

Денег у Саши с собой уже не оставалось. Объяснить это детям не представлялось возможным, а главное - целесообразным. Выхватив из сумочки на животе фотоаппарат и камеру (которые могли просто вывалиться от дерганья за сумку), она побежала наверх. За ней вопящей толпой помчались дети.
Сверху шли два индуса и с интересом на всё это смотрели. Саша гневно обратилась к ним с тирадой, мол, что за дела, у вас тут индуизм и духовность, а при этом такое безобразие происходит! Подставив этим ловким маневром индусов под своих преследователей, она задержала и тех, и других, выиграла две минуты, опередила детей и, отдуваясь, забралась на гору.
Где обнаружила, что ей навстречу энергично движется большая стая обезьян.

Обезьяны надвигались целеустремленно, как хоккейная команда в нападении и быстро, как лавина. Они заворожено смотрели на блестящий фотоаппарат в Сашиной руке. Всех туристов (ох уж эти туристы) десять раз предупреждают: никаких блестящих вещей в руках при обезьянах! Они как сороки, они хуже! Но Сашка же вынула фотоаппарат, когда бежала - и теперь на него нацелился недружелюбный и очень плечистый вожак, а также его не менее плечистые подданные. Банда, идущая на разборки, выглядела бы менее убедительно.
А сзади приближались дети, и их пронзительные крики были хорошо слышны.
- Мэдэм! Рупи! Джапати! Мэдэм, джапати, рупи, рупи, ру…
Ровно в этот момент мэдэм увидела, как с последней боковой дорожки, занимая оставшееся свободное пространство, прямо на неё неторопливо идет коровье стадо. У Саши мелькнула мысль о вознесении на небо, но логика подсказала, что в данном идеологическом пространстве это вряд ли произойдет.

Пришлось выбирать из трех опций одну по принципу "другие хуже": мэдэм глубоко вздохнула и со словами "привет, Буренки" вторглась в общество коров. Изобразила из себя ледокол "Папанин", вошла в самую середину стада и медленно-медленно, как в известном анекдоте, спустилась с горы.
Дети в стадо не сунулись. А обезьян стадо просто смыло.
- Именно тогда, - сказала Саша мне потом, - я признала корову священным животным.
Вот что значит правильно организованная религиозная пропаганда.

* * *
Последним кадром в Сашкиной Индии была собака. Представьте себе: вокзал в Нью-Дели. Огромный, в разы больше какого-нибудь европейского вокзала. В Индии населения - миллиард, ну и вокзалы соответствующие. Текут людские реки, во всех направлениях движутся толпы, а посреди всех этих направлений лежит собака. Пузом кверху. Спит.
Еще раз. Вокзал. Центр зала. Толпы бредут, не разбирая дороги, во все стороны, не протолкнуться. Миллиард! И на полу спит мягкий зверь, подергиваясь во сне.
Сашка подошла к собаке, нагнулась к ней и говорит:
- Собак, ты чего? Ты охренела, вообще? Ты где легла? Ты соображаешь или нет?
Собака открыла один глаз, посмотрела на Сашку и закрыла глаз обратно.
Сашка присмотрелась и увидела, что вся толпа, весь миллиард, деловито и не убавляя шага обходит эту спящую собаку. Которая спит так, будто она на диване у бабушки. Ей нормально.
- Ну смотри, - сказала Сашка. – Тебе видней.
- Да ладно, - сказала собака и заснула снова.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 90 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →