Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Categories:
  • Mood:

Ни о чем, а как дела

- Мама, я не хочу сегодня в школу!
- Ничего не поделаешь, Петенька, надо.
- Но мама, я не хочу сегодня в школу! Иванов опять будет задираться, Петров - курить, Сидоров - плеваться жеваной бумагой... Не пойду!
- Невозможно, Петенька, не пойти . Во-первых, тебе сорок лет, а во-вторых, ты - директор школы.
(Анекдот)


Заболеть можно по массе разных причин: из вредности, из чувства протеста, от недостатка витаминов, чтобы выспаться, в конце концов. Я заболела по двум причинам: от усталости и от зависти.

Собственно, первой заболела Коллега. Всё, что Коллега делает, она делает обстоятельно и на совесть: клиент слег с высокой температурой, заложенной напрочь головой и сильными болями во всех частях себя. Тогда мы еще считали, что это простуда. "Надо же", задумчиво поглядывала я на своего верного боевого друга, "а ведь так можно, глядишь, и на работу не пойти...". Поясню. Наша работа, как не понял еще только ленивый - она с людьми. Терапия, тренинги, группы, взрослые, дети, то, сё. Тем, кто желает знать, чем работа с людьми лучше работы, допустим, с машинами или с чертежами, я ничем не могу помочь. То есть мне это кажется настолько очевидным, что просто жаль тратить время на объяснения. Но вот тем, кто желает знать, чем работа с людьми хуже любой иной работы, я с радостью поясню: работа с людьми - это та работа, на которую приходится ходить. Нет, вы не поняли. Не "в принципе" ходить, в принципе мы все на работу ходим. На работу с людьми приходится ходить всегда.

Опять-таки, теоретически, даже на собственноручно проводимую группу можно не придти. В принципе. Ну там, позвонить, отменить... Но практически - Маша, ты же умная женщина и тебе не восемнадцать лет. Ты, как правило, прекрасно понимаешь причины, по которым заболела, равно как и то, что они никуда не исчезнут после того, как ты поправишься. А еще, у тебя и у твоей группы - процесс. А процесс прерывать нельзя. То есть можно, но последствия расхлебывать опять-таки тебе - а смысл? И вместо того, чтобы сидеть дома, заболев от нежелания видеть сложного пациента, ты тащишься к этому самому пациенту и отрабатываешь с ним причины своего нежелания на него смотреть. Мы звери, господа. Когда к нам приходит друг и сообщает "у меня понос", мы интересуемся, какие именно проблемы у него настолько рвутся из э... груди. А если у друга запор, возникает вопрос, чего ему в жизни не хватает или какие завоевания ему так сильно хочется оставить при себе. Больное горло? Думай, кому чего недоговорил. Спину прихватило? Ищи психологическую тяжесть. Про сломанные ноги я молчу, сломанная нога - это мечта всей моей жизни, потому что это единственное, что реально не позволяет куда-нибудь попасть. Но юмор в том, что как только человек полностью понимает, какого психологического члена ему нужна та или иная болезнь, он перестаёт ей болеть. Просто перестаёт, и всё. То ли совесть - лучшее лекарство, то ли самому смешно идти и ломать ногу, вздымая транспарант "надоели эти рожи", то ли просто физическое здоровье любит завесу тайны и перестает обслуживать капризы психики, стоит эту завесу приподнять. Правда, текущую болезнь никакое понимание не излечит - когда температура УЖЕ сорок, соображать "блин, это же я в командировку не хотел" уже поздно, температура от осознания не упадёт. Но перед следующей командировкой уже вряд ли поднимется. Хотя, конечно, и в этом деле есть одаренные люди.

Лучший способ продолжать пользоваться физикой во имя психики - это не лезть в корни зла. Болеть, не заморачиваясь, откуда что пошло - и пусть годовой отчет горит огнём, у меня мигрень. Случайно. Совпало, понимаете, так.

Так вот, у Коллеги, как оказалось, совпал вирус и почти конец очень тяжелого года. Я неделю походила на работу без Коллеги (частично вне всякой связи с ней, а частично - проводя в одиночку те группы, которые мы ведем вдвоем), после чего вирус совпал и у меня. Причем вирус оказался странно-незаразным: больше никто в округе им не заболел. Кто знает нас с Коллегой, те в курсе: если мы сегодня не пришли на группу, значит, нас вчера похоронили. Коллегу хоронили всей деревней, порвали два баяна, обрыдались на тему "в таком возрасте столько органов одновременно болеть не могут", до логического финала все-таки не дошли, но нарадовались до нету сил. Наглядевшись на плоско лежащее тело, некогда проявлявшее столь милые моему сердцу признаки жизни, поработав неделю без Коллеги, а заодно и без машины, потому что мы с Коллегой - как те два милиционера, один из которых умеет водить машину, а второй - красиво говорить и угадайте, который из них не я, вспомнив, как давно у меня был последний отпуск и сколько километров языка истрепано с той поры, и осознав, что глубины моей усталости уступают разве что безднам моей же опустошенности - по-моему, эта фраза уже и так достаточно понятна и длинна, поэтому дописывать я её не буду. Сначала у меня заболело горло. Потом заложило нос и уши. Потом поднялась температура. Потом опустились руки. Потом я вспомнила, что завидовать нехорошо.

Завидовать к тому моменту было уже практически нечему. Бледная и вялая Коллега (даже за первую неделю своей безумно тяжелой болезни она-таки умудрилась пару раз смотаться на работу, потому что см. начало), пошатываясь, вышла из сумрака и приняла трудовую вахту. Я отдала эту самую вахту, как любимую дочь за хорошего человека, измерила температуру и с удовлетворением поняла, что можно хоронить. "Коза", подумало подсознание. "Нет у меня никакого подсознания", подумала я.

Дни полетели незаметно. Я лежала пластом не помню, где, и не думала ни о чем. В принципе, не думать ни о чем - изумительное занятие, тем ценнее для истощенного мозга, чем реже ему удается ему предаться. Но я даже не могла думать о том, какой же это кайф, ни о чем не думать. Сначала по моему раскаленному трупу весело скакали дети и коты, обрадованные тем, что моё тело в кои-то веки ничем не занято и никуда не убегает. Потом Дима окончательно впечатлился бедственностью моего положения (кажется, в тот момент, когда я в пятый раз подряд не отреагировала на вопрос, хочу ли я чего-нибудь пожрать), согнал с меня всё лишнее и улегся рядом сам: охранять. Охранять, строго говоря, было нечего. Но, как известно, даже в Мавзолее есть почетный караул.

Мое больное состояние доставляло близким куда меньше проблем, чем мое здоровое: я не шевелилась, ничего не хотела и молчала. Единственное, чего мне хотелось - это не шевелиться, ничего не делать и молчать. Полное совпадение мечты с реальностью могло бы привести меня к просветлению и даже не исключено, что мне бы удалось попасть живьем на небо, но мы же помним, чем человек, работающий с людьми, отличается от тех, кто с людьми не работает. Полежав достаточное время для того, чтобы понять, что это и есть настоящая жизнь, но совершенно недостаточно для того, чтобы выздороветь, мой труп встал. В этот четверг должно было состояться последнее в этом году занятие нашей детской терапевтической группы. "Я надеюсь, ты не поедешь?", спросил Дима, точно зная ответ. "А куда я денусь?", элегически спросил мой труп и позеленел от счастья. Можно пропустить собственную свадьбу, государственный экзамен и день объявления войны. Последнюю встречу терапевтической группы пропустить нельзя. В особенности если ты её ведешь.

Помимо собственно проведения, детям из группы нужно было купить подарки в честь окончания года. Накануне ночью мы с Коллегой написали каждому из них по письму, а теперь к письмам оставалось приложить чего-нибудь радостное в коробке. Бледная и вялая Коллега к тому моменту уже работала по полной, хотя - или как раз в связи с чем - бледной и вялой быть отнюдь не перестала. Поэтому за подарками отправилась я. "Это будет незабываемо", предположило подсознание. Я его не услышала: я с усилием надевала правый ботинок на левую ногу.

Отдел мягких игрушек в детском магазине был оформлен в стиле будуара стареющей кокотки: плюшевые розочки, бархатные пуфики, блестки, стразы и обилие розового пуха, украшающего часы, трусы и зеркала. Куда не повернешься - пудель. Розовый. В кудряшках. В первый момент я решила, что у меня уже начался горячечный бред, и теперь мне в каждом углу мерещится розовый пудель. Но количество пуделей было слишком большим для невеликих, в общем-то, возможностей моего подсознания в этом плане. Поэтому пришлось признать, что это печальная явь и что общественное потребление на данный момент состоит значительной частью из розовых пуделей. Остальная часть общественного потребления в том магазине, где я стояла, развивалась в двух направлениях: подготовке юных проституток и молодых убийц. Для проституток предлагались сверкающие коротенькие юбочки, сапожки на каблучках, модели совершенной женщины в облегающих лосинах и с люрексовыми волосами, наборы пластмассовой посуды (видимо, в рамках постепенного превращения проституток в гетер) и накладные ногти различной формы, длины и цвета, с указанием: "от трех до десяти лет". Видимо, именно этот срок заключения полагалось давать тому, кто это купит .

Тот, кто отказывался западать на кукол в сетчатых чулках и на надувные колбасы "сделай сам", автоматически признавался особью противоположного проститутке пола, и ему дозволялось купить блестящий пластмассовый меч, парочку автоматических наручников, любое количество солдатиков и индейцев в коробке с недружелюбным дебилом, нарисованным на крышке, и в крайнем случае большой надувной бассейн. Надпись на упаковке с бассейном я не разобрала. Судя по лицам изображенных под ней людей, она гласила "утопите ваших детей в рекордно короткий срок".

Наших детей я как-то не планировала топить. Поэтому продолжала уныло бродить между рядами, поражаясь разнообразию современных средств детского извращения. Время от времени звонила Коллеге: "Йонатану вряд ли понравятся прозрачные тапочки на каблуках, украшенных лампочками и розовым пухом, правда, дорогая?". Коллега тревожно следила за перепадами моего настроения. После того, как я радостно сообщила ей "ой, а тут среди розовых пуделей появился один зеленый!", а потом смущенно заметила "хотя нет, подожди, это всего лишь зеркало", она всерьез забеспокоилась за мое душевное состояние некрепкого из-за болезни человека. "Хватит", скомандовала Коллега, "быстро бери им по какой-нибудь игре, и вали оттуда".

Легко сказать - "по какой-нибудь игре". Игр там четыре стеллажа, и почти на каждой изображены лица такого уровня психологической проблематичности, против которой наши якобы трудные дети, а заодно и мы сами - просто доска почета министерства культуры. Я начала описывать Коллеге все эти лица на коробках, попутно ставя им диагноз, и довела её почти до нервного срыва (а заодно и парочку продавцов, которые с интересом все это слушали). После чего опять напоролась на стайку розовых пуделей, решила уже было остаться в этом магазине навсегда, чтобы вылезти, наконец, из своего воздушного замка и начать постигать настоящую жизнь, нашла в результате несколько неплохих наборов "Юный фокусник" (лучше уж это, чем "Мечта контрабандиста"), купила их все, повергнув все тех же продавцов в весёлое умиление, и вышла наконец из магазина, пошатываясь и до конца не понимая, что из всего того, что я видела, было порождением моего шкодливого ума, а что все-таки стояло на полках. Боюсь, настольная игра для мальчиков "Раздень девчонку" мне все-таки привидилась. А может быть, и нет.

Последняя группа в этом году прошла нормально. Когда я начинала пошатываться, Коллега ловко подставляла мне стул, одновременно загораживая меня плечом. А теперь я снова лежу в своей кровати и мне опять не хочется ничего, кроме собственно лежать. На следующей неделе мне предстоит ехать работать в Беер-Шеву, на пять дней. Убедившись, что мое состояние полностью отвечает понятию "вечная слава", я взмолилась, и на первый из этих пяти дней меня заменят. На остальные придется ехать. Я и не против, я в принципе за, я сама не хотела снимать себя с маршрута, там солдаты, а с солдатами я люблю работать. Я и с детьми люблю работать. Я вообще люблю работать. Главное, чтобы температура упала и никому игрушек покупать не пришлось. Кстати, розовый пудель никому не нужен? Если нужен - вы скажите, я научу вас, где его найти.
Subscribe

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 133 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…