Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Созвездье Пса восходит в небеса

Всё дело в том, что у Пеппи Длинныйчулок не бывает каникул. Помните, почему? Потому, что она не ходит в школу. Томми и Анника ходят, и все другие приличные шведские дети ходят, а Пеппи - нет. Почему? Потому что ни дня бы она не продержалась в этой школе. Она не умеет сидеть за партой, она всё знает, но на все вопросы даёт не те ответы, она предпочитает висеть вниз головой, а не стоять ею же вверх, она рыжая и у неё разные носки. Поэтому когда все шведские дети сидят за партами и решают примеры на вычитание яблок, Пеппи печет блины и подаёт их на завтрак в постель своей обезьянке. А когда все шведские дети пишут в тетрадках "Карел и Пауль сидели на дереве", Пеппи сидит на этом самом дереве и срывает шоколадки с его ветвей. Пеппи очень хорошо живётся, и она довольна - но она не учится в школе. Поэтому у неё никогда, никогда, никогда не бывает школьных каникул. Никогда. Забавно, да?

На мне сегодня, так уж получилось, надеты разные носки. Один - зелёный, а другой - тёмно-серый. В нашем доме довольно трудно, не затратив на это некоторых дополнительных усилий, найти два одинаковых носка, и когда мне лень затрачивать эти усилия (и при этом не предстоит выходить из дома), я надеваю разные носки - просто те два, которые первыми попали мне в руки. Я давно уже работаю сама на себя, вне каких бы то ни было строгих рамок, у меня нет начальников, постоянного расписания и твёрдой зарплаты. Вместо этого у меня есть скользящий график, меняющийся иногда раз в два месяца, а иногда - каждый день. Человек моей профессии имеет возможность работать одновременно в самых разных областях (и я здорово использую эту возможность), а зарабатываемые мною суммы неизменно поражают воображение - иногда своей величиной, а иногда - отсутствием оной. Это не "повезло" или "не повезло", это мой выбор, я не могу и не хочу иначе. Я не умею сидеть за партой, а при виде карточки для отбивания часов немедленно впадаю в клиническую депрессию. Всё хорошо. Но я не хожу в школу, поэтому у меня нет каникул.

В праздники это ощущается особенно остро. Не удручает, не давит, просто ощущается. Восьмое марта в Израиле, положим, не отмечают, но у нас хватает других праздников, и все эти праздники я отмечаю дома (или не отмечаю вообще, зависит от праздника). Мне не дарят "с работы" дурацкие плетёные корзиночки с фруктами на Ту Би-Шват и бесполезные фарфоровые блюда на Песах. Меня никто не зовёт на предпраздничную пьянку, мне не нужно думать о том, что подарить мужикам моего отдела, я не участвую в сборе денег для директрисы, уходящей на пенсию. Не могу сказать, что мне всего этого так не хватает. Просто есть какие-то праздники, которые праздновались еще в моём детстве. И иногда я думаю - видимо, тогда, за десять школьных лет (а школа и за ней армия были единственными в моей жизни железно-формальными рамками, на армии я с этим делом и завязала), я исчерпала какую-то тему. Моя судьба, дай ей Бог здоровья, довольна щедра на впечатления и сюрпризы, поэтому у неё нет потребности длить и длить одну и ту же мелодию бесконечно. В моей жизни были школьные Восьмые Марты - и в них вошло всё, что может испытать человек на почве общественных праздников. Личные праздники тут ни при чем. В личном плане мне хватает всего, честное-честное слово.

- Я хочу, чтобы у меня всё было! - сказал мужик джинну.
- Мужик, у тебя всё было, - согласился джинн.

У меня "всё было" на тему общественных праздников. Причем в очень юном возрасте - то есть на максимальной высоте восприятия и эмоциональных сил. Поэтому мне как бы и не нужно "еще" - зачем еще, если сильнее, острее, краше уже не будет? Низачем, наверное. Действительно низачем.

Познание разочарования было в третьем классе. Тогда седьмого марта мальчики выставили нас из класса, чтобы украсить его цветами и на каждую парту положить подарки. Подарок мне покупал Сёрежа. Это была Страшная Тайна - кто кому покупает подарок, но все почему-то знали, кто кому. Мне - Серёжа. А мы знаем, что он тебе купил, а мы знаем, что, хихикают девятилетние девы, и я затыкаю уши: не говорите мне ничего, я хочу сюрприз! Ужасно люблю сюрпризы. И подарки, да. Любые. Ну то есть такие, которые не разочаровывают. "Он принес коробку!" - слышу сквозь плотно прижатые к ушам ладони. Не говорите мне ничего, я хочу сюрприз.

Нас зовут, мы заходим. Класс, на каждой парте - гвоздичка, на некоторых - пакеты, на чьей-то - большая кукла (ого!), на моей - коробка. Сердце стучит. Нет, я не влюблена в Сережу, я просто ужасно люблю подарки. Открываю коробку. Увы, владение своим лицом и сейчас-то не является моей сильной стороной, а уж в третьем классе у меня с этим было совсем никак. В коробке лежит щетка. Для волос. Бледно-розового цвета. Нормальная такая щетка розового цвета для волос, с металлическими штырьками вместо щетины. Ярлык "щетка массажная" дополняет картину. И - открытка, на ней восьмерка из лент и недлинный текст: "Дорогая Вика...". А мне - восемь лет, даже девяти еще нет. Вы знаете какую-нибудь нормальную девочку, которой в восемь лет было бы приятно на глазах у всего класса получить в подарок щетку для волос? Я не знаю.

Судьба права - какого еще после такого просить ущерба? Познание измеряется не количеством раз, а усилием воли. Усилие воли, которое понадобилось мне, чтобы - какое там "сделать радостное лицо", просто не разреветься при всех - судьба сочла достаточным насовсем. Тема общественно-праздничных разочарований была закрыта.

Познание величия было в шестом. Мы уже большие, мы ждём не каких-то младенческих кукол, а Знаков Внимания, мы знаем, что все подарки будут одинаковыми (так постановил совет отряда), мы чинно ходим по коридору и предвкушаем, опять-таки, когда нас Позовут. Всё тот же класс, точнее, уже другой, но какая разница, опять на каждой парте что-то лежит, но моя парта выделяется среди всех. На ней, как и у всех, лежат коробочка, веточка мимозы и картонная восьмерка, а еще, отдельно - большой букет тюльпанов. На восьмёрке подпись - "мальчики шестого Б". А к букету тюльпанов приколота маленькая открытка, и на ней - имя, одно. Я его знаю, точнее, догадываюсь. Но остальные не догадываются, они просто видят, что я получила Личный Букет. Это не просто так. Это не веточка мимозы по заданию совета отряда. Это не безликое "мальчики". Это кто-то сам, по своей инициативе, купил мне цветы. Именно мне. Лично. Я беру букет в руки и понимаю, что отмщена за щетку. И вообще за всё. И остальное неважно. Я знаю, от кого букет. Мы дружим, никто ни в кого не влюблён. Кажется. Или уже влюблён? Личный букет цветов подарили мне одной, у остальных - стандартные веточки мимозы, коробочки и восьмёрки. Мне одиннадцать лет. В классе - двадцать четыре девочки. Судьба права - какого после такого просить величия?

Тема общественно-праздничного величия отыграна. Переходим к следующему упражнению, всем спасибо.

Познание любви было, конечно, в десятом. Раньше я бы в такое и не сыграла - то есть нет, сыграла бы, играла и не в такое, но чтобы до конца отыграть какую-то тему, надо всё-таки соразмерить момент пика с возрастным этапом. Мне пятнадцать. У нашего класса - до страсти любимая Классная Руководительница. Действительно "классная". Класснее не бывает. Каждому хочется думать, что это именно с ним ей так нравится разговаривать на переменах, каждому приятно знать, что это именно его она считает самым умным и интересным в классе. Мы таскаемся с ней по музеям (и наш на всю школу известный хулиган не без труда осознаёт, что Казимир Малевич ему нравится больше, чем Василий Кандинский, причем еще и понимает, почему), большой группой шляемся по старой Москве, взахлёб общаемся и всячески демонстрируем свой восторг. На каждый праздник ей - горы цветов. В такой ситуации дарить еще один букет не то что бы глупо, но как-то не хочется. Да, забыла добавить - любят её все, но я - больше всех. Почему? А так просто. Я никого из тех, кого люблю, не люблю "чуть-чуть", всех - до невозможности, всех - до боли. А она была первой из этих "всех", вот и всё.

Восьмого марта все приходят с цветами, но я - нет. Я буду дарить свой букет не в начале дня, когда это делают все, а в конце, когда никто ничего такого не ожидает. У меня есть время, нас отпускают после четвертого урока, а у неё их сегодня - пять, за час я съезжу на рынок и куплю цветы. Нас поздравляют, нам что-то дарят, это уже неважно, звонок. Уезжаю, спеша. И тут обнаруживаю, что мои наивные представления о технической стороне жизни несколько отличаются от реальности девяностого года.

Середина дня седьмого марта. Цветов в продаже НЕТ. Нигде. То есть как. Цветы в продаже есть, но явно остатки и останки - какие-то дохлые полуветки, какие-то вялые гвоздики, вот багульник еще не расцветший (сами дарите такие прутья), вот что-то в горшке ("ты бы еще в унитазе притащила", бурчу я сама на себя). А время идёт, у меня всего час в запасе, потом человек уйдёт, точно зная, что я - я! - не поздравила его с восьмым марта. Сейчас я бы, подумав, нашла какой-нибудь небанальный выход - но тогда мне было пятнадцать, а в пятнадцать лет довольно сложно находить небанальные выходы. Всё-таки школа, всё-таки неудобно, не домой же к ней ехать. Расстреляйте меня, но не домой. Подросток, он и есть подросток, чего с него взять.

Бегаю по рынку, пытаюсь найти хоть что-то приличное, не нахожу, добегаю до магазина, тоже не нахожу, возвращаюсь на рынок, рыщу повсюду, время давно прошло, уже точно поздно, она точно ушла, я не успею, я знаю, и шансов успеть уже нет. Неожиданно обнаруживаю ярчайшие тугие тюльпаны (опять тюльпаны, добр ко мне этот цветок) - толстая продавщица почему-то только сейчас выставила их на продажу, и я у неё первая покупательница. Хватаю эти тюльпаны, хотя поздно уже и шансов успеть никаких, хватаю и бегу на трамвай. Еду, перехватывая из руки в руку высокие твердые стебли. Тюльпаны хороши необычайно. Они гордо стоят на роскошных стеблях. Я еду зря, мне уже некому их дарить. Но я еду.

В школе гулкая тишина, все разбежались - праздник. Уныло подхожу к кабинету английского языка. Он не заперт (хм). На цыпочках, чтоб не стучать каблуками на весь коридор, подкрадываюсь к двери. Заглядываю в замочную скважину (тюльпаны мешают).

Сидит.

Праздник! Седьмое блин марта! Короткий день!!!

Сидит.

Стучу для приличия (не пугать же человека), вваливаюсь, как дура, со своими тюльпанами (более идиотского зрелища, честно осознаю, невозможно придумать), что-то блею. Дарю. Благодарит. Смеётся.

- Ну вот, - говорит, - ты поздравила, можно теперь и домой уходить.

И тут я всё-таки у неё - не выдержала - спросила. Уж больно было любопытно, да и удивление моё оказалось чересчур велико. У Вас же давно закончились все уроки, сказала я, а Вы почему задержались? Зачем?

- Тебя ждала, - ответили мне с невозмутимым спокойствием.

Ответная моя реплика была нечленораздельна. Буква "ы" повторялась в ней неприлично большое количество раз.

- Но я же знала, что ты придёшь, - объяснил человек, деловито надевая синее пальто с темно-синими пуговицами, - ты не поздравила меня совсем и сразу после уроков убежала куда-то, я так поняла, что ты не хочешь как все и хочешь отдельно. Но я-то знаю, как трудно достать нормальные цветы в середине дня седьмого марта - а ты этого явно не знаешь. Вот и задержалась в поисках, еще молодец, что не очень надолго. До вечера я бы тут всё раво не смогла просидеть.

А если бы я не пришла, спросила я её потом, когда мы уже шли к остановке, и мартовские лужи светили мне прямо в лицо, если бы всё было не так, как Вам показалось, и я б не пришла?

- Тогда бы я в следующий раз не ждала, - ответили мне.

Отлично, похвалила сама себя моя старательная судьба и захлопнула толстый конспект с пометкой "праздники и любовь". Каких мне еще сочетаний официальности, праздника и любви после этого "тогда бы я в следующий раз не ждала"? Никаких. Получите и распишитесь.

Я расписалась, охнув: хочу! Такого, другого, этого, разного, всякого, еще, еще, еще! Ну на, весело сказала судьба, только учти: мы с тобой уже всё прошли, школа кончилась, дальше - уже университеты. А университеты - это не праздники, это будни. Хочешь именно таких? Будут именно такие. Но за это ты будешь Пеппи и не будешь учиться в школе. У тебя будет всё, но никогда не будет школьных каникул.

Согласна, сказала я.

Ну ладно, сказала судьба.

Когда все шведские дети сидят за партами, Пеппи учится прыгать в классики. Но когда у всех шведских детей начинаются каникулы, и они, гомоня, убегают гулять, Пеппи сидит на крыльце и прутиком чертит в песке какие-то знаки. Ей не грустно, нет. Она просто вспоминает всё то, что когда-то учила в школе.
Subscribe

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…