Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Categories:

А макароны похожи на радугу

Сплю и вижу нежнейший эротический сон. Тонкий, с привкусом миндаля и мяты. С дрожью ресниц и рук. Глубокий-глубокий. Крепкий-крепкий.

А меня трясут. За плечо. Нет, уже за шею. Нет, уже за голову. О, опять за шею. За шею? мммм.... Сейчас, сейчас, шея, да, да, конечно же, шея, мммм...

- Мамочка, я хочу молока!

мммм...

- Мамочка, ну уже давно утро! Дай мне молока!

нннн...

- Ну мамочка, ну я ОЧЕНЬ хочу молока!!!

ээээ...

Вытрясла. Вытащила. По кусочкам, по клочкам практически. Выныриваю из сна, как из теплейшего бассейна. Как из объятий песцовой шубы. Как из середины красивой сказки. Не-хо-чу. Нииихаааачуууу. А надо.

Надо.

Встаю. Иду греть молоко. Сплю на ходу. Натыкаюсь на стул. Продолжаю спать на ходу. Натыкаюсь на стол. Мычу. Мне явно плохо. Это видно. Раннее утро светит в окна.

За мой спиной с кровати (откуда мелкая гнусь пока что так и не поднялась) - заботливый голосок:

- Не спится, да?



Я клянусь, она не знает этого анекдота. Ну, того, про Пятачка и Винни-Пуха, с развязкой "Чего, свинья, не спится? Ну, иди погреби". И грести она мне не предложила. Но день был отлажен одной фразой. Я за секунду вылетела из всей своей теплой эротики и захрюкала самым неприличным образом. После чего всё-таки нашла слова и объяснила любознательному человечку, что это не мне "не спится", мне-то вполне "спится", это мне некоторые спать не дают! "Почему не дают?", спросили удивлённые некоторые, и я вспомнила Джеральда Даррела с его "и тут вы понимаете, что состязаться с козлом бесполезно". Бесполезно, да. Я и не состязаюсь. Я восхищаюсь. Молча. Потому что по утрам моё восхищение может выразиться не очень цензурно. Но молчу я достаточно выразительно, так что на отсутствие восхищения дитя не жалуется.

Вообще, уровень обогащения нашего словаря ребёночком куда выше, нежели уровень обогащения словаря ребёночка - нами. Про одно весьма (и даже слишком) любимое мелким гурманом блюдо мы теперь все говорим "это те макароны, которые похожи на радугу". Вы догадались, почему макароны похожи на радугу? Я не сразу. Нет, они не цветные. Они просто полукруглой формы, с продольными полосочками. Пойди их разгляди, те полоски - но когда Мусе понадобилось описать, какие макароны она хочет (варианты были - эти самые полукруглые, с рабочим названием "рожки", и другие, длинные - спагетти), она не задумалась ни на минуту. "Я хочу те макароны, которые похожи на радугу". Ну да, конечно.

В мире, где макароны похожи на радугу, гораздо веселее жить, чем в любом другом. Там всё иначе. Там, к примеру, можно рисовать дом и просить маму дорисовать к дому черепицу. Мама занята и не горит желанием рисовать. Поэтому (надо же как-то получить отсрочку) она предлагает: вот нарисуй сама всю картинку, дом, траву, цветы - а потом я тебе дорисую хоть две черепицы. Через некоторое время маме на суд представляется картинка, на картинке один дом, у дома две крыши. А почему у него две крыши, интересуется мама. Но ты же сказала, что нарисуешь мне две черепицы! - следует ответ.

В мире, где у любого дома запросто могут оказаться две черепицы, у людей тоже может оказаться что угодно. С утра, при Мусе, стою перед зеркалом. Поднимаю очки на лоб (так, что волосы оказываются забранными наверх) и крашу ресницы. Муся, оценивающе:
- Мама, когда ты с очками вот так (показывает) - ты как будто совсем другая женщина!

Пришлось поставить её перед собой, принести мой старый обруч для волос и папину шляпу и продемонстрировать, насколько сильно меняют лица - моё и её собственное - волосы, убранные наверх, волосы, спущенные на лоб, шляпа, надетая набекрень, и тому подобные трюки. Радуется. Соглашается, что она сама таким образом тоже может быть "как будто совсем другая женщина". Подумав, поправляется:
- Нет, не женщина. Мальчик. Ой, тьфу. Девочка.

Иногда в мире, где любая шляпа делает тебя совсем другим мальчиком, тьфу, девочкой, случаются неприятности. Тогда полагается "со всех ног плакать". На вопрос - как это, со всех ног плакать - следует закономерный ответ:
- Это очень быстро заплакать! Чтобы успеть!

То есть главное в нашем деле - успеть заплакать. А то ведь неприятности могут случайно кончиться, а ты и заплакать не успел...

Но плакать вообще необязательно - ибо из любого сложного положения обязательно находится выход. Идём домой, усталые. Просит: понеси меня на руках! Объясняю - Мусяша, ты уже большая, тяжелая, я уже не могу нести тебя на руках. Продолжаем идти ножками. Чтобы не скучать по дороге, беседуем.
- А когда-нибудь я стану совсем большая... еще больше, чем сейчас.
- Да, станешь. И тогда уже не я тебя, а ты меня сможешь носить на руках.
Думает пару секунд.
- Да, буду. Мы будем носить друг друга. Сначала я тебя немножечко поношу, а потом ты меня немножечко поносишь.

Носить, кроме как друг друга, можно еще разнообразную одежду. Одежду, особенно красивую, Муся любит. Обсуждаем с ней как-то новый балетный костюм её подружки. Рассказывает мне:
- Он весь черный, а юбочка там такая красивая, левная! (с ударением на "е": лЕвная)

Левная? Лефная? А! Соображаю. Тигровая там юбочка. Рыжая с черными пятнами, тигровой окраски. Тигр и лев - это же, в общем и целом, одно и то же, плюс-минус два слона. Понятно всё, чего же тут непонятного.

На ту же тему. Играет со своми мягкими тиграми. Тигров у нас два, белый и зелёный (не спрашивайте меня, где те, кто делал зелёного тигра, берут такую траву - нам всем тут это интересно). Белый тигр поменьше, потолще и вид имеет, в общем и целом, солидный. Зелёный - похудее и весьма хипповат, в кедах и с меховыми карманами в самом себе. Улыбчив. Муся тигров кличет без изысков - Белый Тигр и Зелёный Тигр. Если ласково - то Беленький Тигрик и Зелёненький Тигрчик. А вот если нужно позвать обоих сразу, то обращаются к ним фамильярно: эй вы, львы!

"Эй вы, львы" не возражают. У них вообще хороший характер, они редко возражают. Муся возражает куда чаще. Например, опять касаемо одежды. Собирается танцевать (занятие, надо заметить, ежедневное и неизменное).
- Мне нужно переодеться! Я же не могу танцевать в НЕ самом шикарном платье!

Действительно, не может. Надели "самое шикарное" платье - бархатное.
- А теперь поставь мне бархатную музыку.
Одариваю её взглядом очарованного странника. Поясняет:
- Бархатная музыка - это такая музыка, под которую танцуют в бархатном платье.

Логично. И не придерёшься ведь.

Надела платье, надела поверх платья бусы, цепочки, еще накрутила какой-то платок. Оттанцевала, раздевается - слой за слоем. Бормочет недовольно, про себя:
- Блин... Как новогодняя ёлка...

Это, признаемся честно, моя школа. Это именно так я ругаюсь, раздевая её перед сном после очередных игрищ с переодеваниями. А еще я дразню её "попугаем" за неумеренное пристрастие к ярким штучкам в товарных количествах. Я понимаю, что в три года такое пристрастие неизбежно, но когда поверх кружевной кофточки надевается брошка-розочка, янтарные бусы (мои), серебряная цепочка (моя), толстая пластмассовая цепь с пластмассовыми же драгоценными камнями (угадайте, чья), еще две-три брошки и поверх всего - шаль с люрексом, я встаю на дыбы. Я рыдаю и страдаю. Я мысленно клянусь немедленно сдать ребёнка в Дом Малютки, потому как оно явно подкидыш. Ну не может моя дочь любить носить люрекс поверх шести цепей. Ну никак. Подменили мне ребёнка в больнице, честное слово.

Смотрит на меня красивыми серо-зелёными глазами. Глаза опушены ресницами в полкилометра. Если на остальное не глядеть - ангелы плачут в небесах от умиления. Если глядеть - ангелы тоже плачут. Хором. Содрогаясь.

Кокетливо поводит плечиком, на плечике - брошь в виде цветка с жемчужной серединкой. Под цветком - три переливающиеся наклейки в виде сердечек и бабочек. На груди медальон из серебряной пластмассы, цепь желтого металла и бусы со стразами. На шею повязан газовый шарф. На концах шарфа - еще по две наклейки. В виде птичек. Мама, роди меня обратно.

- Муся! Тебе не надо всё это на себя цеплять, ты же не попугай!
- Мамочка! Но я хочу быть попугаем!!!

Хочет - значит, будет. Лучше я отстрадаю это всё сейчас, нежели у неё останется ощущение сладости запретного плода, и я всё то же самое поимею в её восемнадцать. Ну не то же самое, но вот тут недавно начали выпускать такие классные босоножки для девочек-подростков: оттороченные блестящим розовым пухом и с цветными лампочками в каблуке. Может, если дать ей сейчас оттанцевать своё попугайство, это спасёт меня в будущем от сиих босоножек? Уверенности в этом у меня нет, но, боюсь, если НЕ дать сейчас оттанцевать, то точно не спасёт. Даю. Рыдаю, но даю. Оттягиваюсь в препирательствах.
- Мамочка, тебе нравятся мои и-зу-ми-тель-ны-е тапочки?
(Тапочки - на остром стучащем каблучке, из какой-то переливчатой псевдопарчи. Вспомню, кто подарил - найду и убью).
- Нет, дорогая, не нравятся.
- Почему?
- Потому что я не фанат серебряной парчи!
- А я - фанат.
- Это я вижу. Но мне это не нравится.
- А мне нравится!
- Нравится - носи. Но не заставляй меня восхищаться. Я уважаю твоё право всё это любить, но уважай и моё право любить не это!

Уважает. Скачет в центр комнаты и кружится, стуча каблучками. С удовольствием глядит на себя в зеркало. Три с половиной года.
- Правда, я красивая?
- Ты очень красивая, дорогая. Ты во всём красивая. Включая пижаму. Кстати, который час? Тебе не кажется, что уже давно пора спать?
- Но я не хочу спать! Я хочу танцевать в моём шикарном белом платье с сердечками!

Поднимаю глаза к небесам. С небес на меня глядит печальный ангел. Ничего, шепчет он, ничего. Ты же знаешь - в мире, где макароны похожи на радугу, всё возможно. Ничего. У тебя же есть кольцо в виде мухи с жемчужиной в пузе. И ты его носишь. (Ношу, краснею я, но ведь редко! Редко!...). А браслет из камней и металла, с брелком в виде кошачьей головы, допытывается ангел, почти постоянно на работу носит - кто?

Но, пытаюсь я оправдаться, я ведь исключительно черное, как правило... Вот только еще бордовое разве... Или коричневое максимум... И украшение у меня, если вообще, обычно какое-нибудь одно...
Да ладно тебе, отмахивается ангел. Кольцо в виде мухи с жемчужным пузом - есть? Есть. Браслет с кошачьей головой имеется? Имеется. Оставь ребёнка в покое.

По щеке ангела ползет блестящая переливчатая слеза. На слезе - наклейка в виде бабочки.

А ребёнок что, ребёнок давно в покое. Ребёнок выключился, напрыгавшись, еще у папы на руках, пока его несли в ванную. Доставленный в ванную, ребёнок поднимает с папиного плеча сонную голову, с трудом разлепляет довольно плотно закрытые глаза и томно сообщает:

- Неее, я спать не хочу...
Subscribe

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 88 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…