Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Categories:
  • Mood:

Кусок вчера (всё, что не стихи - то проза)

Вчера днём, между делами, мне очень захотелось мяса. Говорят, работа с людьми к этому располагает - не знаю, так ли это, но время на поесть у меня было, так что я решила пойти и мясо обрести. Причем почему-то, сама не знаю, почему, захотелось мне обрести мяса не абы где, а именно в одной конкретной забегалочке, в которой молодые мы студенческих времён вечно что-то жрали на ходу на последние деньги. Я уже лет сто как не была. Это не значит, однако, что с тех пор я стала на сто лет старше - будем считать, что для мяса и для нас скорость движения времени отнюдь не одна и та же; а того, кто из седьмого ряда крикнул "что мы есть, как не мясо", я попрошу подойти ко мне отдельно, и мы поговорим. Рррр.

Так вот, пошла я в заветную забегалочку, дабы найти там своё успокоение на ниве горячей пищи. В своё время эта забегалочка отличалась тем, что в ней кормили не только очень вкусно, но еще и очень дешево - поэтому, собственно, мы её тогда так и любили. Сейчас в середине дня я ем преимущественно где попало, то есть не там, где хочется, а там, куда есть время забежать, а если уж времени достаточно много (нонсенс: когда это времени бывает достаточно много?), иду в "нормальное кафе". Вчера времени было, как обычно, мало, но если мне почему-то чего-то хочется, я это обретаю даже тогда, когда совсем нет времени. Я проигнорировала несколько вполне нормальных мест на поесть и поскакала туда, где меня терпеливо ждали в течение последних десяти лет.

Ждали меня, надо сказать, без особой суеты. Обычная атмосфера восточного израильского общепита (я люблю восточную кухню) , обычное жарящееся мясо (о! сказал нос), обычные салаты и сухарики на стойке. С одной только разницей: за те десять лет, которые меня тут не было, куда-то вслед за мной отсюда ушли столики, за которыми можно есть. А соображаю я, как известно, хорошо, но не сразу. То есть то, что сидеть мне тут будет негде, я поняла уже после того, как в моих руках оказалась здоровенная пита, туго набитая мясом, соусом и овощами. То есть мы с питой оказались на улице в буквальном смысле слова. Можно было, конечно, встать где-нибудь в уголке заведения и прямо там же и поесть, но, во-первых, у любой экзотики есть свои пределы, а во-вторых, я и сидя-то так себе едок, вечно всё на себя проливаю и просыпаю, а уж стоя... Короче, мы с питой посовещались и решили искать ближайшую тихую скамейку.

Скамейка нашлась ровно через дорогу, на улице Бен-Иегуда. Из двух условий - быть ближайшей и тихой - она соответствовала одному, то есть была ближайшей. С тишиной оказалось хуже, потому что улица Бен-Иегуда - одна из самых людных в Иерусалиме. Но мясо остывало на глазах, а центр города вообще не самое подходящее место для поисков тишины, поэтому я твёрдо уселась на обнаруженную скамейку, одним махом поблагодарила Того, Который, и за трапезу, и за приют, и занялась едой.

По улице Бен-Иегуда (а она пешеходная, поэтому по ней вечно фланирует толпа народу) мимо меня неторопливо брёл разнообразнейший люд. То есть мне, помимо хлеба, было предоставлено еще и зрелище: ибо нет более занятного, расслабляющего и одновременно увлекательного занятия, нежели наблюдать за рекой, текущей по улице Бен-Иегуда. Я наблюдала, река текла. Нам было хорошо. На меня, сидящую прямо по ходу движения всех, и с упоением жующую своё горячее мясо, оглядывались по-разному, но с приязнью. В принципе, жующие индивидуумы на улице Бен-Иегуда - не редкость, но сейчас зима (да, да! что бы там ни говорили товарищи из-за рубежа, у нас ЭТО - зима!), поэтому мало кто вот так сидит и обедает. Мне улыбались (я улыбалась в ответ), дважды пожелали приятного аппетита (я сказала "спасибо"), один раз подошли, повиляли хвостом и предложили чуть-чуть поделиться (я отщипнула кусочек). Нос у меня был в соусе, а шарф - в крошках. Какой ужас, сказал внутренний голос тоном моей мамы. Какая разница, сказал он же моим тоном. Какая прелесть, сказал тот, кому я дала кусочек мяса, а еще дашь? Ну на, сказала я, но больше не проси. Как вкусно, сказал организм.

Тем временем тантрическое однообразие улицы Бен-Иегуда прервалось, и неподалёку от меня возник Человек. Человек был одет в рубашку с коротким рукавом (температура воздуха - примерно ноль градусов) и в большую кипу на голове. Нет-нет, брюки на нём тоже были. Человек набрал воздух в лёгкие, взмахнул руками и грозно закричал на всю улицу: знаете ли вы, чем день отличается от ночи? Думаю, знаю, отреагировала я мысленно, но вряд ли наши с тобой знания совпадают. Тем, продолжает Человек очень громко, что ночью вы должны все ко мне приходить, чтобы я вас трахал!!! (ну точно не совпадают, удрученно констатировала я). Я ночью сплю один, и никто ко мне не приходит, кричал Человек в летней рубашке, и это позор для нации, позор, позор, позор!!! Вы все - молодые, красивые, наглые - позор для нации, да!

Позор для нации продолжал продвигаться по своим делам, осторожно огибая оратора. По улице текли совсем разные представители позора для нации: молоденькие девочки и дамы постарше, приличные молодые люди и вихрастые подростки, пожилые женщины и инвалиды в колясках, собаки женского пола и они же пола мужского. Все, надрывался Человек, все, все до единого вы должны приходить ко мне по ночам! Иначе я не скажу вам, чем отличается день от ночи, и вы этого не узнаете, никогда!

Вышеупомянутые "все" продолжали серьёзно рисковать и никуда не шли - впрочем, была еще и не ночь. Человек покричал еще какое-то время, огляделся, еще раз взмахнул руками и целенаправленно двинулся вдоль дороги. Но вдоль дороги там сидела я...

Я четко поняла, что сейчас ко мне будут вязаться (я ведь тоже позор для нации в упомянутом смысле), а в таких ситуациях я всегда себя ощущаю довольно неловко и никогда не знаю, что сказать. "Слать по рутингу" (с), конечно, можно, но у меня рот набит мясом, да и не такой я большой умелец слать по рутингу незнакомых людей. Тем не менее, не убегать же - сижу, жую.

Человек подошел вплотную, склонился над сидящей мной и тронул меня за плечо, чуть разворачивая при этом к себе. Я подняла глаза. Он пару секунд внимательно всматривался в моё лицо, а потом опустил взгляд на мою еду.

- Кушай, деточка - неожиданно мягко сказал он, - кушай. Это очень хорошо, что ты кушаешь.

После чего развернулся, и пошел вниз по улице, подпрыгивая на ходу.
Subscribe

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…