Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Categories:
  • Mood:

Переведи меня на что-нибудь

Сидят на лавочке две старушки. Беседуют. Вдруг одна спрашивает:
- Слушай, а как тебя зовут?
Вторая, подумав, интересуется:
- Скажи мне, пожалуйста, тебе это срочно?
(Анекдот)


Вела на днях группу профессиональной адаптации для новых репатриантов. Идея простая: приходят люди, живущие в Израиле всего ничего, и учатся, с одной стороны, искать в Израиле работу, а с другой - каким-то образом справляться с тем, что в стране исхода они в свои ой-уже-не-двадцать были Кем-то, а тут пока что стали Непонятно-Кем. Фиговое состояние, вообще-то. Никто и не спорит. Я тоже не спорю, я просто пытаюсь придать этому тотальному их состоянию какие-то более или менее адекватные формы, а еще - дать ощущение, что никто из них не один, что фигово им одинаково всем, и что всё будет хорошо, потому что если совсем строго говорить, то ничего фатального не происходит.

Группа замечательная, полный союз нерушимых республик свободных: треть - французы, треть - различные англы (пара австралийцев, несколько американцев и журналист из Лондона), один бразилец, один выходец из Эфиопии и одна русская девочка. У всех - высшее образование, а специальности там такие, что я со своей клинической психодрамой вполне себе среди них на среднем уровне. Всё хорошо, всё замечательно, все готовы слушать и воспринимать, проблема только одна: иврита у этой пёстрой компании практически нет. Ну то есть как. В принципе, он есть. Они на нём могут плюс-минус общаться. Глазами. Даже могут что-то сказать, если нужно. По-английски. Собственно, особому ивриту у них быть и неоткуда, они - большинство из них - совсем недавно приехали, они учатся в ульпанах и изо всех сил стараются овладеть тем, без чего, кажется, никак. Но меня не предупредили. Мне сказали "прочтешь пару лекций, ну и по ситуации". Всё классно. Прочесть пару лекций я могу. Я даже больше могу. Но если мне еще хочется, чтобы меня поняли (а я, как любой самовлюбленный эгоист, предпочитаю, раз уж я что-то говорю, чтобы меня при этом еще и понимали), приходится плясать так, что потом два часа болят ноги. Про руки я вообще молчу.

Можно было бы плюнуть на сионизм и перейти на английский. Но среди французов далеко не все знают его сильно лучше, чем иврит, парень из Эфиопии не знает его вообще, а у русской девочки, единственной из всей группы (она и в стране подольше), иврит очень даже ничего, и совершенно непонятно, нафига ей ломать язык и уши еще одним диалектом. Поэтому пляшем от печки. Говорю на иврите, попутно сама себя перевожу на английский (меня честно консультирует одна из американок, наиболее продвинутая в иврите), попутно одна из француженок мелодично офранцуживает то же самое для тех из своих земляков, которые на предмет английского не фонтан, попутно бразилец глядит на меня в упор длинными темно-карими глазами и улыбается улыбкой с ямочками. То ли он вообще ничего не понимает (хотя клянётся, что понимает), то ли это у них в крови.

При всём при этом куда-то движемся. Темы-то их всех интересуют, да и меня тоже, поэтому нам всем коллективно очень хочется друг друга понять. Хорошо, что у меня от природы довольно гибкие суставы. Я гнусь направо и налево, шевелю всеми конечностями разом, показываю рукой, что "гмишут" (гибкость) это "вот так" (кончики пальцев и ладонь ходят волнообразно относительно локтевого сгиба), а "йецивут" (стабильность) - это "вот так" (рука замирает под прямым углом, а вторая делает вид, что пытается её согнуть). Если учесть, что имеется в виду гибкость и стабильность не чего попало, а конкретно рынка рабочей силы, можете себе представить этот полонез.

Еще одна сложность оказалась неожиданной. Я, как выяснилось, давно не имела дела с теми, кто плохо понимает мой язык. То есть я обычно нахожу хотя бы какой-нибудь язык из мне известных, которым владеет также и собеседник. Живя в Израиле и с одинаковой изгибовыгибистостью объясняясь по-русски, на иврите и по-английски, это не очень сложно. Когда же собеседников пятнадцать, а общим для нас не является даже язык глухонемых, оказывается, что все мои отработанные приёмы перестают действовать. Ну то есть. Я обычно довольно-таки живо передаю людям то, что имею передать. Я разбавляю лекцию хоть по семейным конфликтам, хоть по поиску работы, притчами, сказками и случаями из жизни - моей, либо моих друзей и знакомых. Временами я гримасничаю, как обезьяна в зоопарке, кое-где подтанцовываю, а для примера могу и запеть. Делите на восемь, конечно (любовь к кудрям и тут меня погубит), но, в общем, тенденция понятна. При всём при том, описанный фейерверк занимает очень небольшую часть занятий, а основную долю времени я благочинна, как сельский кюре, и серьёзна, как хирург вдовы гробовщика. Просто изюм историй, гримас и всплесков равномерно рассеян по суровому тесту нашей совместной с группой жизни. Иначе тесто пресно. Но это в случае, когда сие тесто имеет место быть.

С данной же группой я очень быстро убедилась, что моих историй никто не понимает, смысл ни одной из сказок до собеседников не дошел, про анекдоты, рассказываемые на супер-легком иврите (а между тем я их и так перевожу - с русского) я вообще молчу. Гримасы повисают в воздухе, потому что ни один человек не сопоставляет, к чему (или о ужас - к кому) они, собственно, относятся, зато все жесты рассматриваются с преувеличенным вниманием, так как именно по ним народ по большей части и ориентируется. Народ весьма интеллигентный и крайне доброжелательный. Который очень, очень, очень хочет меня понять.

Как только я поняла, что репертуар не катит, я обуздала морду лица (кто их знает, к чему конкретно они отнесут мой язык, высунутый в качестве иллюстрации перспектив повышения заработной платы), прекратила лирические отступления (какая тут лирика, когда до физики с трудом доходит), и уделила основное внимание жестам. Руками, а вовсе не головой, как меня пытались когда-то научить, я работала бОльшую часть этого занятия. Меньшую часть этого занятия я работала ногами - поелику когда мне не хватает слов, я встаю.

Если бы меня днём раньше спросили, можно ли объяснить тенденции развития рынка людям, не знающим слова "рынок", я бы замялась. Сегодня я с уверенностью заявляю: нельзя. Зато можно красочно описать, что бывает на этом самом рынке с человеком, пришедшим туда искать работу, но не знающим конъюнктуры. В роли человека выступала моя правая рука, а в роли рынка - левая. Что именно делала моя левая рука с моей правой рукой, я здесь описывать не буду, иначе меня привлекут к ответственности по статье о распространении порнографии в общественных местах. Одно я могу сказать точно: группа прониклась. Ко мне подходили и просили переснять мои слайды ("где вы берёте ту траву???"). Я дала переснять запросто, а чего. Они думают, что если всё это просматривать дома, то эффект будет тот же. Ну-ну. А теперь слайды, пожалуйста.

В какой-то момент я решила привлечь внимание группы к принесенным мною диаграммам и схемам, висящим на доске. Один из участников, очень приятный немолодой американец, сказал, что он близорук и ему ничего не видно. Я предложила ему сесть поближе, что он и сделал. Ему всё равно было не видно. Я предложила ему сесть практически вплотную к доске, лишь бы не загораживать остальным. Он придвинулся совсем близко, сощурился на висящий на доске текст и печально сказал:

- Вот я всё придвигаюсь и придвигаюсь, а это всё не английский и не английский...

Часть занятия было семинаром, то есть с активным участием всех присутствующих (а участвовали они очень толково и деятельно, фигня, что на пяти языках), а часть - лекция. Не знаю, как на них, а на меня эта лекция произвела довольно сильное впечатление. Такого напряженного внимания, которым меня одарила эта группа, у меня не было даже на прошлой неделе, когда я с гораздо большей непринужденностью читала лекцию о стрессах залу в Кирьят-Гате. Тема стрессов довольно актуальна для Кирьят-Гата, поэтому приём нам с моей лекцией был оказан донельзя тёплый - но такой тишины, такой полной неподвижности слушателей в том зале не было. Никаких перешептываний, даже по теме. Никаких входов-выходов, даже в туалет. Ну, по минимуму. Никаких отвлеченных взглядов, никаких переглядываний друг с другом. Рассказываю - тишина. Слушают. Смотрят. Машу руками, как вентилятор. Не отрываются. Заканчиваю некую смысловую цепочку, удовлетворенно спрашиваю: картина понятна?

Молчат. Смотрят всё также напряженно. Артикулирую более четко, произношу слова максимально раздельно - картина понятна?
Молчат. Пятнадцать человек смотрят на меня с нескрываемым интересом и молчат. Не нравится мне эта тишина, говорю я вслух сама себе (надо же хоть с кем-то общаться), и прошу: кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне "да" или "нет"! Картина понятна?

Всё тот же пожилой американец смотрит на меня грустно, как на внучку-дурочку, и вежливо сообщает:
- Йа не знайюу, что такойе пониатна...

Хорошо хоть я им сразу сообщила, что сама отнюдь не родилась в Земле Обетованной, а приехала сюда хоть и почти пятнадцать лет назад, но вполне в уме и рассудке, то есть плюс-минус прошла все те же страсти. Иначе, по-моему, они бы сочли, что я над ними издеваюсь. Впрочем, они и так это, кажется, сочли. Особенно когда русская девочка спросила меня, к какому биньяну (израильтяне поймут) относится глагол "лешакеф" (отражать). Что он означает, я объяснила, живописно изобразив зеркало. Но биньян?!? Поймите меня правильно. "Биньяним" - это эээ некое подразделение ивритских глаголов на общие группы по грамматическим формам. Биньяним много. Их учат в ульпанах, дабы дать студентам инструмент для спряжения глаголов. После ульпанов их забывают. Быстро. Мой ульпан закончился пятнадцать лет назад. Угадайте, помню ли я, к какому биньяну относится глагол "лешакеф".
(Вечером я уточнила у Коллеги. Коллега высокомерно сообщила, что вообще никогда в жизни не учила биньяним, и ей это абсолютно не помешало. Я призналась, что я лично когда-то биньяним учила, но с тех пор утекло много чего, поэтому где я, а где те биньяним. Мы обе согласились, что в дальнейшей жизни знание биньяним оказалось нам без надобности. Надо сказать, что я попыталась в ненавязчивой форме объяснить это группе еще днём - не сказать "всё фигня", а уточнить, что можно знать иврит, как родной, не перенапрягаясь при этом по поводу биньяним. По-моему, группа мне не поверила. Впрочем, они утонули в сентиментальной грусти еще на словосочетании "как родной". Только что гимн не запели).

Кстати, теперь я внезапно со всей полнотой оценила аудиторию, к примеру, того же Кирьят-Гата. То есть конкретно они мне и на прошлой неделе вполне понравились. Но их поголовное свободное владение ивритом (и только им одним, но не суть) меня задним числом прямо-таки умилило. Хочу туда еще раз. Там меня понимают... Впрочем, меня и тут понимают. Если хорошо постараться. А плохо мы и не стараемся, зачем нам.

Расстались мы с группой очень дружелюбно и тепло - до следующей недели, когда нам проводить вместе еще четыре часа (а через две недели - последние четыре часа). Мне эти люди нравятся все поголовно - то ли собственные давние сантименты играют, то ли и впрямь группа попалась на редкость приятная. А яростно размахивать руками, четко артикулировать, приводить любую мысль как минимум в четырёх различных формулировках и каждое второе слово машинально переводить на английский я к концу занятия уже почти привыкла. Правда, устала. Они, впрочем, устали еще больше.

Прихожу домой, дома Дима. Здрав-с-т-вуй, говорю ему, активно артикулируя, как де-ла?
Дима смотрит на меня со сдержанной тревогой и почему-то не отвечает.
- Как-де-ла, - повторяю громко, жестами иллюстрируя вопрос и четко выговаривая слова, - а?
- Радость моя, ты где сегодня работала? - тактично спрашивает Дима, снимая с меня пальто, - у глухонемых, что ли?

Осознаю, что с ним не надо говорить жестами. Собственно, с ним можно и вообще не говорить. Он и так поймёт.

- Так где ты сегодня работала? - повторяет.
Смотрю на него устало и понимаю, что моё умение формулировать на сегодня кончилось. Целиком. Его вычерпали из меня до дна, без остатка.
- Скажи мне, пожалуйста, - спрашиваю жалобно, - тебе это срочно?
Subscribe

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 56 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…