March 18th, 2012

козырной

Потихоньку выходим из леса

Я не окончательно перешла на статьи, честное слово (это из рубрики "в ответ на ваш незаданный вопрос"). Тексты пишутся себе, они уже есть и скоро будут, постепенно, как прогулка по Дерибасовской, но неотвратимо, как хамсин. (Да, у нас на днях как раз... А у вас?). Зима закончилась, что не сказать чтобы хорошо, но, во всяком случае, закономерно. Когда почти уже в апреле снег лежит где-нибудь на Кольском полуострове, это логично. А когда в Израиле - вызывает некоторый когнитивный диссонанс. Я лично снег люблю. А также холода, морозы, ливни, грозовые ночи и в шесть утра вставать при электричестве. Нет, в шесть утра я в принципе не люблю вставать, но если уж да - то чтобы за окном темно, и надо включать электрический свет. Тогда, по крайней мере, понятно: ты - полярник, и выполняешь задание государственной важности. В условиях крайнего севера.
Или вообще на подводной лодке. За окнами нетребовательно болтается подводный мир, аутичные рыбы снуют бесшумно. И никто на свете еще не встал.

А летом что? Летом у нас рассвет в половину шестого. И сразу солнце, ярко. В глаза. Я не очень понимаю, кому это надо - чтобы сразу солнце в глаза, с утра. Сразу такое состояние, будто все уже в забое, шахте и на вахте, а ты один тут прохлаждаешься в кровати и мечтаешь, чтобы тебя кто-нибудь застрелил. Одним из моих предков был филин. Мы, филины, не любим яркий свет сразу после подъема. Нам нравится, когда как внутри, так и снаружи. Чтобы никакого диссонанса. А сейчас как-то сразу настало лето, и в шесть утра уже не только солнце в глаза, но и стройка под окнами. Видимо, одним из предков подрядчика был подсолнух.

Свой дом мы строили сами. Точнее, физически его строили строители, я строила его морально, лежа дома с токсикозом, а вот Дима строил его по факту. Выкладывая собственными нервами и силами каждый квадратный сантиметр. Дима сделал в нашем доме лучшую изоляцию в районе. Под "районом" я имею в виду район страны. С нами работал подрядчик, который до нас работал вообще везде - он сказал, что такую изоляцию видел только в бомбоубежище президента. В нашем доме можно прятаться от чумы, от войны и от нашествия инопланетян. Вообще-то Дима имел в виду климат - чтобы в доме было тепло зимой и прохладно летом. Но в результате он спас нас от стройки. Вокруг тут новый район, который на момент нашего переезда был достроен ровно до нашего дома. Остальное строят уже при нас. Благодаря изоляции как в бомбоубежище президента, при этом можно жить. И даже спать, если очень сильный недосып (а если недосып не очень сильный, зачем вообще спать). Но вот цветы в вазе, скажем, дрожат. И коту как-то нервно. Животные чувствуют вибрацию, особенно когда она происходит путем экскаватора на кухне.

Так я о чем. Пока была зима, строители начинали работать в половину восьмого. Иногда даже восьми, что уже практически середина дня. А летом они прилетают на свет - в шесть утра. Их предками были мотыльки. Жаль, что не от всех мотыльков можно отмахнуться. Или я недостаточно убедительно машу? Роми активно машет ручкой всем, кто ей нравится, а также всем, кто ей не нравится. Первым - в качестве одобрения и приветствия, а вторым - в смысле "до свидания, вам пора уходить". Строителям она машет ручкой каждое утро, и я пока не понимаю: это она приветствует ударников, или протестует против звуковых эффектов.

Я и про себя этого не понимаю. Строительство как идея мне нравится, а удары дробилки под окнами - нет. Общаться с Роми очень нравится, а вставать с ней в шесть утра - не очень. Не спать ночами, получая при этом массу свободного времени - нравится, а головная боль при раннем подъеме - увы. Много работать - нравится, а что в сутках только двадцать четыре часа - удручает. Наверное, одним из моих предков был орел с российского герба, который много вертелся, когда его фотографировали.

Роми тоже умеет много вертеться. Точнее, она не умеет не вертеться. Стоит зафиксировать ее в одном положении (допустим, чтобы одеть), как тут же получаешь ноги перед носом, высоко задранный памперс на горизонте и голову клиента где-то вдалеке. Начинаешь, как говорят на иврите, "снижать профиль". Уже не требуешь, чтобы для каких-то занятий собеседник был непременно головой вверх или, если уж он стоит, то чтобы обязательно на ногах. Стоять прекрасно можно на голове - подняв к небу гордый памперс и упирясь ногами во что-нибудь. Так сказать, в позе стремянки. В последнее время Роми любит так спать. Я не знаю, уснул бы в позе стремянки орел с российского герба, но Роми, если уж ей захотелось поспать, может заснуть как угодно. Например, в позе "вот слезем с кровати, тогда и проснемся". Или в позе "узник Сиона повис на решетке". В принципе, Роми спать не очень любит. Зачем спать, когда в жизни происходит столько интересных вещей? Лучше детально исследовать реальность и быстренько совершить с ней что-нибудь непоправимое. Но раз уж приспичило поспать, тогда неважно, что творится вокруг и насколько громко работает камнедробилка. Ведь если совсем не спать, то настроение будет швах, а значит, реальность тоже станет так себе. Так считает Роми, бросает все и засыпает, расстроенная, что вот опять на сон осталось слишком мало сил. Видимо, одним из ее предков была я.
спокойный

"Двери в (с)ад" и "Язык мой, друг мой"

Еще о статьях, на которые я не окончательно перешла.
Для владельцев детей дошкольного возраста - или просто для тех, кого интересуют связанные с ними темы.

Вот здесь лежит моя статья про адаптацию к детскому саду и вообще к новым условиям, в которых оказываются мама и младенец неожиданно подросший ребенок.

Если мы впервые отправляем ребенка в детский сад, велик шанс, что нам не понравится воспитатель. Он не так сидит, не так глядит, неправильно называет, его хочется критиковать, поправлять, исправлять, а лучше всего вообще уволить. Странно, что мы не заметили этого раньше, до того, как отдали ему ребенка.

А это - о двуязычии, тоже в ситуации соприкосновения с внешним - другоязычным - миром.

- Мама, эйх омрим бе-русит «сковородка»?
Мама отрывается от конспекта завтрашней лекции, машинально засовывает карандаш за ухо и непонимающе смотрит на дочь.
- Бе-русит «сковородка» омрим «махват»… Черт! Талюша! Ты сама понимаешь, что говоришь?
- Я говорю о махвате! То есть о сковородке! Которую омрим бе-русит, чтобы бабушка поняла. Мы котлеты жарим.
- «Жарим», - передразнивает мама, снова доставая из-за уха карандаш. – Знаю я, как вы «жарим». Отец, слышишь, рубит, а я отвожу…
- Мама! Зе ло отец, зот бабушка!
- Иди, иди, бабушка. Не мешай. У меня звонок в министерство через полчаса.
- Мама, ани ло бабушка. Ани матрешка!

И смеется. Израильские дети часто смеются, когда говорят по-русски. Им кажется, это очень смешной язык. Нам тоже начинает так казаться, когда мы слышим, как они говорят.


Если в связи со статьями возникнут вопросы, их лучше задавать здесь, тогда я точно их увижу.