May 25th, 2006

спокойный

А у нас сегодня квас. А у вас?

Да, и перепутать всё, что угодно. Без проблем. День недели, месяц, год, в графе "год рождения" регулярно пишу "две тысячи шестой" (год назад писала "пятый"), могу выйти не на той остановке, приехать не в тот город, позвонить не по тому телефону. Каждый раз, набирая чей-нибудь номер, и даже стараясь честно набрать то, что надо, с интересом прислушиваюсь: куда это я позвонила? Обычно туда, куда собиралась. Но иногда нет. Больше всего достается тем, чьи номера я набираю особенно часто: им я звоню машинально, куда бы ни собиралась до этого позвонить. Голоса в трубке уже даже не притворяются удивленными.

Но в последние пару месяцев я превзошла самое себя (это к вопросу "а где я была всё это время"). Во-первых, не так давно я собиралась отмечать Пасхальный Седер. Нет, не на прошлой неделе, а примерно тогда же, когда и весь народ Израиля. Только днем раньше. То есть я была убеждена, что этот день и есть наш знаменитый Седер - который я старательно отмечаю уже, кажется, больше лет, чем живу на свете. Перепутать дату Седера - это примерно как перепутать день наступления Нового Года. Я заранее приготовила все, что нужно, выстроила семью и даже позвала гостей. Гости не возражали, они приехали из-за границы и им было все равно. Семья у меня доверчивая и до сих пор не научилась перепроверять полученные от меня сведения. На наше всеобщее счастье, утром того дня, который я считала праздничным, мне позвонила подруга. То, сё.

Да, говорит, а завтра мы собираемся к родителям на Седер.
Завтра, умилилась я, какая приятная традиция, а вы специально собираетесь на день позже?
На день позже чего, не поняла подруга.
На день позже Седера, уверенно пояснила я.
Но день позже Седера настанет послезавтра! - возмутилась подруга, чуя подвох.

Ей удалось меня убедить, хотя и не сразу. После чего она сказала:
- Ну вот, я хотела спросить, как у тебя дела. А теперь не спрошу. Потому что с человеком, перепутавшим день Седера, всё ясно. Дела у него хорошо.

Дела у меня и правда были хорошо, но речь не о том. Не успела я придти в себя от осознания того факта, что была в шаге от отмечания всенародного праздника по индивидуальному графику, как наступила жара. Жара, как и всё в нашей стране, наступила без предупреждения. Небо стало серовато-песочным, температура поднялась выше крыши. Мы поехали на море. Со дня перепутанного Седера прошло две недели.

(А надо сказать, что ночь Пасхального Седера - всегда полнолуние. Это важно.)

Сидим на море, глядим на небо. Дети прыгают по песку, взрослые делают вид, что им не жарко. Я изучаю тяжелый белый диск, висящий прямо перед моими глазами и удивляюсь вслух:

- Вот забавно! Вроде полнолуние было совсем недавно, две недели назад, а смотрите-ка, опять полнолуние. Какая круглая, красивая луна!

И полный сочувствия взгляд моих, к счастью, близких и давних друзей. И тихий голос над ухом:

- Вика. Сейчас три часа дня. Это - не луна. Это - солнце.
  • Current Music
    так случиться может с каждым
спокойный

верю, верю всякому зверю

Сегодня в нашей терапевтической группе мы играли в волка и семерых козлят. Дети по очереди вытягивали записки, на каждой из которых было написано либо "волк", либо "мама". Мы с Коллегой представляли коллектив козлят. Целью каждого из детей было уговорить нас, недоверчивых козлят, что он - самая что ни на есть настоящая мама-коза и его можно впустить в дом. А бандит-волк, рвущийся пообедать козлячьим потомством - вовсе не он.

Записку-отгадку никто, кроме хозяина записки, разумеется, не видел. То есть нашей целью было задавать наводящие вопросы и изо всех сил наблюдать за реакцией усиленно честных морд. Мы могли впустить или не впустить. Если мы решали впустить, а невинно мекающий у дверей клиент оказывался волком, коллектив козлят считался съеденным, коварное животное получало один балл и начинался следующий раунд. Если нам удавалось разоблачить разбойника, призовой балл доставался козлятам.

Играть с артистичными и изобретательными детьми было непросто. Они блеяли нежным сопрано, рьяно описывали преимущества вегетарианской диеты, клялись в вечной любви к козьему молоку и изо всех сил пытались нас убедить, что их удручает сама мысль о козлятине в качестве еды. Несколько раз они нас блестяще переиграли (из голубых глаз волка-Симона только что слезы не лились в знак его принадлежности к народу белых коз), а несколько раз мы переиграли их. Два игровых момента очаровали меня своим сюжетом.

В первый раз у дверей в роли То-Ли-Волка, То-Ли-Нет притаился Йонатан, а Симон, в ожидании своей очереди, взялся помогать козлятам. Мы допрашивали Йонатана, он рассказывал, как любит своих козлятушек, как обожает капусту, как специально ходил в магазин и закупился вкусной едой, а Симон внимательно слушал и не перебивал. Неожиданно он вмешался:

- Та-ак. А скажи пожалуйста, какую еду ты покупал?
- Как "какую", - растерялся Йонатан, - обычную. Для коз.
- Волк! - закричал Симон, подпрыгивая от озарения, - волк, волк, волк!!!

Мы посовещались, сопоставили наблюдения, решили с ним согласиться и в козий дом Йонатана не впускать. Йонатан действительно оказался волком. А на вопрос, как он это понял, Симон ответил:

- Он себя выдал, когда на вопрос "какую еду" ответил "для коз". Это был ответ существа, которое само - не коза. Если бы он действительно был козой, он бы ответил "для нас".

А потом в закрытые двери козьего дома стучался Ави. Ави мы почти поверили. Ави вообще невозможно не верить - когда он улыбается, завидуют ангелы на небесах. Ави говорил тихим голосом, не форсировал событий, кротко поводил зелёными очами, в общем, очарование, а не коза. И конечно же никакой не волк. "Впустить", подумала я и посмотрела на Коллегу. "Впустить", подумала Коллега.

- Последний вопрос, - решили мы. - Что ты будешь делать, когда войдешь в козий дом?
- Книжки читать! - ласково ответил Ави.

И широко, от уха до уха, облизнулся.