March 24th, 2005

спокойный

Сказки подсознания. Очный счет

1.
Был мир, а в мире был Один. Больше в мире никого не было. Так получилось.

Один не знал, почему так получилось. Почему получился он сам, Один тоже не знал.

Мир был добр и щедр, полный еды и воды. Постоянно хорошая погода. Фрукты без меры, прохладная вода, теплые берега, трава, песок, небеса. Делать нечего.

Сначала Одину было нормально. Потом он подумал, что было бы неплохо, если бы кроме него еще кто-нибудь где-нибудь был. Один обошёл свой мир, но никого не нашел. Везде было одно и то же - фруктовые деревья, ягодные кусты, трава, песок, небеса. Всегда тепло. Всегда красиво. Никого.

"Приручить", подумал Один, но приручать было некого. Он попытался приручить росток лимона: посадил его в круге, выложенном из белых камней. Росток лимона немедленно приручился, деловито вымахал в огромное лимонное дерево, густо оброс лимонами и ничего не просил. Особого удовольствия от него тоже не было - лимонов и так навалом.

Быть совсем одному было не тяжело, но как-то неинтересно. Один не тосковал, не выл на луну и не терял сна, ему нравился вкус фруктов и вода, скользящая по телу. Но от жизни оставалось смутное ощущение чего-то незаконченного, как от лимонного дерева без лимона. Густо-зелёное есть, а ярко-желтого нет. Хотелось ярко-желтого. Для законченности. Ярко-желтого не было. Законченности тоже.

Один бродил, задумчивый, поднимал с земли ту или другую ветку, крутил в руках и бросал обратно. Разговаривал с листьями (листья не отвечали), снова думал, потом бросал это всё на долгое время. Фрукты по-прежнему благоухали. Воздух по-прежнему грел и нежил. Один валялся на берегу воды и швырял камушки. "Когда-нибудь один из них выпрыгнет обратно", думал он.

Через много-много дней Один вдруг понял, как надо. Это произошло без видимой причины, просто ходил по берегу, кидал камушки, и вдруг понял. Нужно так: взять камушек... нет, прутик... нет, лист... Да ерунда. Ничего не нужно.

Один сосредоточился, глубоко вздохнул и создал Еще Одного. Еще Один получился не слишком похожим на него, гораздо мельче и немного сумрачным, но Еще Один получился. Он стоял напротив Одина и смотрел на него. Глазами.


Один впервые в жизни ощутил рядом чужое присутствие. Присутствие было неприятным. Создав Еще Одного, Один понял, что на двоих им мир не поделить. Это был мир на Одного. Еще Один давил и мешал. Он был не нужен.

Еще Один потоптался на месте, протянул руку и потрогал Одина. Это было неприятно. Один сделал шаг назад. Еще Один сделал шаг вперёд. Потом заметил над своей головой висящий на ветке лимон, сорвал его и звучно надкусил.

"Теперь так будет всегда", понял Один. Присутствие Еще Одного ощущалось везде и мешало, как осиновый кол. "Я идиот", подумал Один. "Я идиот, но зато я уже кое-что умею".

Идея отменить Еще Одного пришла ему в голову сразу, но не понравилась отсутствием вариантов развития событий. Значит, я отменю себя, подумал Один. С меня хватит. Мне надоело. Над его головой шумел тот самый лимон, который он когда-то пытался приручить.

Ну вот, например, решил Один, помахал на прощание рукой Еще Одному, прекратил себя и стал листом на лимонном дереве. Рядом с ним колыхались соседние листья. Внизу стоял Еще Один и жевал лимон.

- Помогло? - деловито спросил Одина, ставшего листом, соседний лист.
- А хрен его знает, - честно ответил Один. - Пока не понял.

Вокруг него шелестели другие листья. Их присутствие не ощущалось чужеродным, наоборот, успокаивало.

- Это вы все тут оттуда, как и я? - уточнил Один на всякий случай.
- Ну да, - отозвался соседний лист.

Один подумал минуту, потом сообразил.

- А кто из вас создал меня? - с интересом спросил он.
- Ну я, - отозвался соседний лист.

Один поискал глазами Еще Одного, стоящего внизу. Тот как раз дожевал лимон, и тут до него дошло, что теперь он остался Один.

С этой минуты он начал себя помнить.

2.

Наблюдать за собственноручно созданным Одином оказалось забавно. Тот шатался по миру, что-то бормотал, разговаривал с листьями и цветами, как-то раз, вот чудик, начал гладить камни на берегу воды. Ни листья, ни цветы, ни камни ему, разумеется, не отвечали. Листьям и цветам просто не о чем было с ним разговаривать.

- Он как трава, - объяснил как-то Бывшему Одину его собственный создатель, сосед по ветке. - С травой можно говорить? Можно, конечно. Но услышит она тебя, только если ты сам трава.

Новый Один был изо всех сил занят своим одиночеством, а за ним со всех сторон спокойно и без эмоций наблюдали остальные. Листья, цветы и травы, камни на берегу, лимонное дерево, растущее в каком-то странном круге, неизвестно кем сложенном из камней. Это лимонное дерево занимало Нового Одина больше всего. Кто сложил этот круг из камней? Зачем? Наверное, в этом есть какой-то смысл. Новый Один полюбил сидеть под лимонным деревом и ожидать, когда на него снизойдёт просветление. Сверху над ним откровенно потешались.

- Жалко его, - сказал как-то Бывший Один.
- Да ладно, - отозвался его создатель, - чего ему плохо? Сыт, здоров, времени навалом. Пусть мается. Авось, нашарит чего.
- А если не нашарит? - испугался за своё произведение Бывший Один.
- Смотри сюда, - отозвался его создатель.

Он взмахнул всем собой, растущим на ветке, стряхнул вниз капельку росы, и внизу тут же появился еще Один. Вторая капелька росы скатилась вниз, и еще Один исчез.

- Понял? - спросил создатель Бывшего Одина. - Дело-то нехитрое.
- Это для тебя нехитрое, - возразил Бывший Один, - а ему еще учиться и учиться.
- Ну так пусть учится, - ответил ему его создатель со своей ветки. - Спешить-то куда?

Спешить было действительно некуда, в том числе и самому создателю, и его соседу. Лимонная ветка, прочная и гибкая, держала их железной хваткой. Они шелестели и развлекались разговорами, они видели всё, что происходило с Новым Одином (ничего интересного с ним не происходило), они размышляли, но делать им было особо нечего. Правда, их было много. Кажется.

Иногда Бывший Один в этом сомневался. Ночами ему снились чужие сны, которые он не воспринимал чужими, а с утра, глядя на цветы внизу, он внезапно понимал, чьи ему снились сны. Иногда у него болели прожилки оттого, что у ивы на соседней поляне опять ревматизм. Время от времени ему снились какие-то дурацкие кошмары с бесконечными поисками неизвестно чего. Он знал - это сны того, кого он создал.

Потом ему всё надоело. Наблюдение за своим созданием, болтовня со своим создателем, шелестение на ветке, ежедневная погода - а смысл? Ничего не хотелось. Он вроде бы поумнел и что-то узнал, но ничего не изменил.

- Кто я, и почему я всегда Один? - спрашивал он у своего создателя, но тот только шелестел в ответ:
- Да откуда мне знать, я ведь тоже всегда Один!

В ту ночь Один спал плохо. Ему снились все сны сразу - и свои, и чужие. Они сплетались и расплетались, объясняли что-то на разные голоса, разговаривали, сердились, и Одину очень хотелось сделать хоть что-нибудь. Во сне у него были руки, человеческие руки. Он протянул их и заплёл все разные голоса в одну длинную косу. Голоса охнули и умолкли, слившись в радугу. Коса ловко выгнулась и послушно легла Одину на колени. Это оказалась его собственная коса. Он проснулся.

- Я есть, - понял Один.

3.

Он проснулся, но сразу же увидел, что растёт не на своей ветке. Прежде его ветка была одной из нижних, под ней явно просматривалась земля (удобно было наблюдать), а теперь над ним свирепо щурилось солнце, а земли было не видно. Создателя рядом тоже не было - так, чужие листья.

- Это я? - удивился Один, и понял по своему удивлению, что это - он.
- А почему я здесь? - не понял Один. - А кто же вместо меня там?

При слове "там" Один отозвался сам себе со своей старой ветки:
- Я здесь.

Как это здесь, удивился Один с ветки под небом, я же вот! Тут!
И тут тоже, ответил Один с нижней ветки.

Он был Один и Тот же. Это было ясно. Он был одновременно на вершине дерева, и где-то внизу, у земли. "Так не бывает", подумал Один. Он решил спросить, в чем дело, у своего создателя. Но создатель, по идее, был внизу!

- Эй, ты, - обратился Один сверху к себе же внизу, - свистни там сам знаешь кого.
- Сам свистни, - ответил Один сам себе снизу, - почему я?

Раздвоение личности, подумал Один с мрачным удовлетворением. Растроение, поправил его Один с соседнего дерева.

Не растроение, а одно расстройство, - возмутился Один с ветки под небом.
Вот именно, Одно, - ехидно сообщил он себе снизу.

Один плюнул на субординацию и попробовал "свистнуть" своего создателя сам. Но на том месте, где раньше рос его создатель, он опять обнаружил себя самого.

- А где Тот? - спросил он сам у себя, не ожидая ответа.
- Да вот же он я, - ответил он сам себе, не задумываясь над вопросом.

Он был везде. Разговоры стало вести легко и приятно, без лишних слов удавалось дотянуться до себя самого на самом краю мира. Весь мир был Одним и Тем же. Фрукты были Им, травы были Им, небо тоже было Им. Быть небом было щекотно. Больше никаких ощущений не было.

С одной стороны, подумал Один, задумчиво катая себя-солнце по себе-небу, так гораздо интересней. Потому что я вижу всё со всех сторон и в глубину. С другой стороны, если всё вокруг - это я и снова я, то получается, я опять Один?

Он был опять Один. Всё было им, и он был всем. Он дорос до размеров всего, но всё не изменилось.

Ну и что, что всё - это я, - подумал Один недовольно, - могло бы и что-нибудь произойти наконец.

Но без Него произойти не могло ничего, потому что Он был всем. А быть всем было скучно, потому что когда без тебя не происходит ничего, то получается, вообще ничего никогда не происходит. Был мир, и миром был Один. Больше в мире не было ничего.

- А как же я? - подумал Один, грустя.

Он уже не отвечал сам себе с соседних листьев. Он был всеми этими листьями, и знал это. Он был всем.

- Тупик, - подумал Один.

4.

Зато у Него было вдоволь времени - ведь временем, строго говоря, тоже был Он. Когда у тебя вдоволь времени на подумать, ты рано или поздно до чего-нибудь додумаешься. "У меня есть Тот, Кого я Создал", - вспомнил Один.

Тот, кого он создал, давным-давно перестал занимать его воображение - оно было слишком занято тем, чтобы быть всем. Но когда привыкаешь быть всем, времени на это требуется меньше, и можно вспомнить про кого-нибудь еще.
- Пока я был совсем новый Один, я не мог с ним столковаться, - сказал Один сам себе, - но теперь я уже большой Один. Я уже совсем-совсем большой Один. Я тут всё. Я найду его, и буду с ним говорить.

Найти "его" оказалось несложно. Один просто почувствовал, где этот "он", Второй Один, находится. Второй Один находился там же, где и почти всегда - под лимонным деревом. Лимонным деревом был Один.

- Эй, ты, - обратился Один к одинокой фигуре под деревом, - привет!

Второй Один не отреагировал.

- Ну ты же, - возмутился Один. Можно подумать, к этому тупице приходят гости каждый день. - Привет! Скажи чего-нибудь!

Второй Один с тоской посмотрел на шелестящее дерево и вздохнул.

"Совсем глупый", - понял Один. - И какого черта я создал такую бестолочь? Будто нельзя было создать чего-нибудь поприличней. Может, лимоном в него запустить?

На Второго Одина сверху упал лимон. Второй Один поднял его с земли, надкусил и стал жевать. Одину не было больно, хотя он был всем, включая и лимон: когда ты становишься всем, тебе не бывает больно.

Но бывает грустно. Один до вечера пытался дозваться того, кто сидел в его тени, но у него не получалось. "Либо оно глухое, либо я его сейчас прибью", - подумал Один. Но прибивать Второго Одина было жалко: он был единственной автономией от Одина в его мире. Уже приятно. Хотя и бесполезно.

С этого дня Один стал очень занят. Он был всем, и параллельно он различными способами пытался привлечь к себе внимание Того Единственного, Кто был не Им. Звал отовсюду, швырял лимоны, устраивал грозу, грохотал громом, лил дождём. Второй Один удивлялся, что климат испортился, но не прекращал своих ежедневных сидений под лимонным деревом: он всё надеялся, что именно под этим деревом его когда-нибудь заметят.

- Ну почему он меня не слышит! - грустил Один. - И почему мне не у кого об этом спросить?

Всё это время на него смотрел Тот, Кто его Создал. Он видел, что Один стал всем, и очень этому радовался. Он легонько касался плеча Одина и дул на него теплым сном. Он хотел с ним поговорить, но Один его не слышал. Один был очень занят: он пытался поговорить с Тем, Кто не Слышал Его.

5.

То, что он был всем, и то, что никто его не слышал и слышать не хотел, чрезвычайно угнетало Одина. Он грустил и мрачнел. По его небу катились тучи, его солнце неохотно восходило и быстро заходило, его вода стала холодней, а фрукты горчили. Между деревьями ходил Второй Один и мрачно жевал лимоны.

- Ведь есть же, есть, - бормотал Второй Один, - есть же где-нибудь Тот, Кто всё это Создал!

Ведь есть же, есть, бормотал синхронно с ним Один, который был Всем, должен же быть Тот, Кто Выше Меня! Второму Одину казалось, что это ему вторят листья - но когда он поднимал к ним голову, то убеждался, что по-прежнему был Один.

Тот, Кто был Выше Них, смотрел на это всё спокойно. Тот, кто был Выше Них, уже вырос, поэтому ему было по большому счету всё равно, услышат его, или нет. Один маялся и думал о том, что пока он такой тупой, что даже не может создать никого поумнее того, кто такой тупой, Тот, Кто где-нибудь Над Ним, никогда его не заметит. Впрочем, может, это и хорошо - потому что как только Он его заметит, Он его, конечно же, отменит.

А Тому, Кто был Над Ним, не нужно было его замечать. Он всегда знал, что Один есть - с того момента, как сам его создал.

"А вот появится кто-то, кто Выше Меня, и я стану Никем", - думал Один, и гнал тучи по небу.

6.

В одно прекрасное утро Один случайно забыл о том, что он, кажется, Никто, и сумел соорудить абсолютно роскошный восход.

- Я - молодец, - подумал Один.

С земли на восход восторженно смотрел Второй Один, и ему казалось, что он начинает что-то понимать.

Следующий восход был таким же роскошным. И следующий за ним - тоже. Роскошные восходы стали привычными. Второй Один ходил с прутиком и что-то чертил на песке.

- Но если я - молодец, - подумал Один, - значит, я чего-то стою? Значит, есть ли, нет ли Того, Кто Выше Меня - это в любом случае не значит, что я - Никто? Потому что даже если Он - есть, мой восход остаётся?

Он помигал солнцем в небе, покатал волны по воде, пощекотал Второго Одина ветром и простил ему то, что он его не слышит. Ему стало легко и спокойно, он решил, что пусть уж Второй Один будет какой есть, и хорошо, что он есть, и ладно, пусть будет глупым или любым, неважно.

- Я есть, даже если Второй Один не получился, - понял Один. - Мне не нужно бояться, что Меня нет, если он меня не слышит.

- Будь каким хочешь, - сказал он Второму Одину.

В этот момент Второй Один понял, что ему не нужен прутик. Он отбросил всё, что было у него в руках, сосредоточился, вздохнул и создал Еще Одного.
Увидев это, Один понял, что Второй Один у него всё-таки хорошо получился. А значит, он чего-то стоит даже в том случае, если Тот, Кто Выше Него, стоит гораздо, гораздо, гораздо больше. Отменить его, Одного, всё равно невозможно.

- Я буду всегда, - понял Один, и простил Тому, Кто Выше, его величие.

7.

Простив Того, Кто Выше, Один его увидел. Не увидеть Того, Кто Выше, было сложно - Тот, кто Выше, был везде.

- Привет, - сказал Один.
- Привет, - ответил Тот, Кто Выше.
- А я когда-нибудь стану таким, как ты? - спросил Один.
- Да ты уже стал, - засмеялся Тот, Кто Выше.
- Ну и ладно, - ответил Один, - это, в общем, неважно. Я у тебя тут пару мыслей хотел уточнить.