June 19th, 2004

спокойный

Уп-тау-дау-ду!!!

В правой коленке - ощущение, определённо похожее на задумчивость. В левой тоже. А в голове - ве-тер и дыыыым. Мы с Димой едем в отпуск. То есть это так называется, "отпуск", это на самом деле всего неделя, до следующей пятницы. У нормальных людей отпуск бывает по месяцу, но то у нормальных, а мы и не претендуем. Потому что круче нас, как известно, только мы, и не надо нас учить жить, всё равно бесполезно. Нам, впрочем, нравится.

Едем мы туда, куда нас везёт Димина фирма. У них есть такая смешная прихоть: раз в год выпихивать надоевших сотрудников на неделю в Европу. Мол, уезжай, уезжай, надоела. В этот раз Европа выражается в Венгрии и Словакии, которые будут поданы нам на блюде для неглубокого пятидневного ознакомления. Я не против Венгрии и Словакии, у меня вообще хороший характер: куда меня забесплатно фирма повезёт, не против того я и буду. Вот два года назад была не против Хорватии и Словении, в прошлом году у них были какие-то финансовые сбои, и заграница деградировала до Эйлата, а нынче - пожалуйста, бах, бах, бах и Брамс. Венгерский танец номер пять и не забыть купить носки в аэропорту.

О носках. На сборы в заграницу мы отвели, естественно, последний день - сегодняшний. Вчера вечером димин папа увёз на пятидневку доставшуюся им переходящим призом Мусяню, а сегодня, по идее, надо было бы собраться. Собираемся мы так.

С утра долго решаем, чем позавтракать. Муси нет, времени - навалом, решаем делать суши. Потому что ведь сто лет уже не! Начинаем. То есть "начинаем" - это метафора, начинает Дима, а у меня есть дела - мне нужно написать один деловой документ. Сажусь писать. Пишу по принципу "вот сейчас посижу еще немного с тупым видом, и что-нибудь сделаю", но всё-таки пишу. По дороге пытаюсь использовать димины временно свободные мозги (он варит рис и размешивает уксус в баночке).

- Слушай, если человеку сейчас 49 лет, то в каком году он родился?
- Понятия не имею, - потусторонне отвечает Дима (он перешел к разбрызгиванию уксуса над рисом), - это выше моих математических способностей.
- От твоих способностей ничего не требуется, - смиренно заверяю я, просто скажи, какой сейчас год!
*пауза*
После паузы, Дима, подумав:
- Четвёртый!
Я, с интересом:
- От рождества Христова?

Посвещаем некоторое время диспуту, какой сейчас год. Приходим к выводу, что таки-да четвёртый, но две тысячи. Начинаю отнимать сорок девять от двух тысяч, и получаю такой возраст, что люди столько точно не живут. Решаю вычесть еще что-нибудь, долго думаю, что бы вычесть, Дима заканчивает колдовать над рисом и переходит к намазыванию риса на листы водорослей. Я бросаю свою дурацкую математику, включаю калькулятор и пишу себе дальше. Над ухом гремит Щербаков вперемешку с "Белой гвардией". Звонит мама. Ну, говорит, собираетесь? А как же, ничуть не кривлю душой, собираемся! Изо всех сил! Дима уже четыре ролла скатал!

После полудня таких сборов настроение переходит из разряда "хорошее, голодное", в разряд "хорошее, сытое", и собираться хочется еще больше, чем вначале. Обсуждаем возможность поехать без вещей вообще: в конце концов, сколько её, той зимы. Ну пять дней. Ну шесть. Ну белья можно на себя по паре пар надеть...
Но какая же это женщина согласится куда поехать без вещей? Я, конечно, та еще женщина, журнал "Ла-Иша" меня бы явно не одобрил, не говоря уже о журнале "Космополитен", для которого я, видимо, вообще чудовище, но нельзя же вечно ориентироваться по журналу "Космополитен"! В конце концов, у меня даже крем для лица есть, вот. Мне его два года назад подарили. Или три. Короче, кто скажет, что это мальчик - пусть первый бросит в меня камень.

Начинаю в натуре собираться. Долго брожу по дому, бормочу что-то себе под нос, примеряю, отменяю, кручусь, в общем, два часа и всё готово. Непосредственно упаковкой у нас всегда занимается Дима, с его опытом яхтсмена оно гораздо компактнее выходит, поэтому складываю свои вещи на диване. Складываю, складываю, складываю... Уф. Сложила. Триумфально показываю Диме:

- Вот!!! Это - моя одежда.
Дима поднимает голову, обозревает количество лежащего на диване и уточняет:
- Вся?

Его сборы занимают ровно пять минут. Он деловито отсчитывает пять футболок, пять пар белья и носков, и выуживает из шкафа один свитер фасона "одна штука". Всё это ровным слоем идёт в сумку, поверх горы моей "всей одежды". Всё, Дима собран. Смотрит на меня с превосходством. Ну и пожалуйста, а зато я английский лучше знаю. Вот посмотрим в Венгрии, кому что больше пригодится - мне мой английский, или ему его пять футболок. Демократки, уверяли кореша, не берут с советских граждан ни гроша. Поглядим на немецких на румынок, поглядим...

Сумка собрана. Туфли помыты (не смешно, они у меня одни). Надо бы убрать, но остались еще суши. Какой нормальный человек будет убирать, когда остались еще суши? Правильно, никакой. Потом уберём. И вообще, мы ужасно заняты: мы собираемся. Говорят, в Венгрии плюс 22-24 и дожди. И слово такое, слово интересное, а, да! переменная облачность. Я с трудом помню, что это такое, но, надеюсь, не хамсин. Мне вообще чем меньше в плане температуры, тем лучше, я ведь пингвин. Так что пусть её будет эта самая переменная облачность, нам всё равно хватит безоблачного неба над нашей Испаниею, или как её, Хорватиею, Словениею, Словакиею, хрен, чёрт, дьявол, холера, мы едем в отпуск. Утоли моя печаль, утоли. Я обязательно вернусь, причем свински скоро. Но целую неделю можно делать вид, что меня нет - тем более, что меня и правда нет. Я к полякам, в Улан-Батор, я к румынам, в Сьерра-Леоне. Я в баню. Я куда-то. Я отсюда. Здесь хорошо, я не спорю. Но еще лучше здесь будет потом.
Когда я вернусь.
  • Current Music
    болонка держится, как надо - а марсианка еще как!