Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Categories:

Грязные танцы

Пойнт... флекс... пойнт... флекс... пойнт... флекс...

Шесть часов утра. Я легла спать в четыре, но это в данный момент интересует исключительно мои калоши с сапогами. Хорошо, что у моей дочери довольно-таки низкий (для ребёнка) голос: звонкого колокольчика над ухом в шесть утра я бы точно не выдержала. Впрочем, так тоже не намного лучше.

- Мамочка! Мамочка, я хочу танцевать!

Приоткрываю один глаз. В него немедленно влепляется поцелуй. Нежный.

- Папочка! Я поцеловала мамочку! Я хочу, чтобы мамочка встала! Я хочу танцевать!

Папочка спит, завернувшись в одеяло целиком. Папочка хитрый. Он знает, что когда на тебя изо всех сил вспрыгивают ногами и по тебе же при этом прыгают, лучше быть чем-нибудь прикрытым. Особенно важно плотно прикрывать мягкие мужские части тела, потому что когда по ним случайно попадают прыгающей ногой, это - ну, я не мужчина, мне, говорят, сложно такое представить, но, в общем, папочка заранее принимает меры. Он лежит, прикинувшись полной ветошью, и делает вид, что умер позавчера.

Я бы тоже сделала такой вид, но у меня это плохо получается: во-первых, я не умею спать, накрывшись с головой, а во-вторых, я бы посмотрела, как бы вы прикидывались мертвым телом, когда по вашей груди ритмично отрабатывают балетное упражнение на вытягивание носка. Пойнт! Флекс! Пойнт! Флекс! Это Муся поднимает ножку и четко касается середины моего сонного трупа попеременно то носком, то пяткой. Пойнт! - носком. Флекс! - пяткой. Это их на балете научили. Она ужасно способная, говорят. Вижу. Точнее, ощущаю. Прямо-таки сердцем ощущаю. В буквальном смысле.

Пойнт, командует Муся сама себе, и поднимает ногу практически под прямым углом. Теперь надо, вытянув носок, достать им до пола, не сгибая ноги. Ну, вместо пола там случайно лежу я, но кто считает. Флекс! - сосредоточенный детский голос полон энтузиазма. Моя левая грудь получает увесистый удар пяткой. Пойнт! - это она теперь правую ногу тянет. Флекс! - пятка плотно приземляется на правую грудь. Пум! Бац! Пум! Бац! Пум! Пум! Пум! Бац!

Это уже не "извращений не бывает", это экстрим. На пятом пойнте и шестом что ли флексе сдаюсь. Открываю один глаз и смотрю. Пытаюсь смотреть возмущенно и со значением. Получается жалобно и подслеповато.

- Муся, мне больно! Муся, я еще сплю! Муся, иди в баню!
Я со сна обычно вообще малодружелюбна, а если это еще и шесть утра, и по груди ногой, то могу не только в баню послать. Могу и дальше. Могу, кстати, еще и к папе, но папе скоро на работу, и вообще, ты его сначала найди, этого папу. Груда одеял и тихое сопенье. Папу жалко...

На мои сентенции реагируют быстро и радостно:
- Мамочка проснулась!!!
Отвечаю, каждую секунду памятуя, что с маленькими детьми нужно разговаривать спокойно и ласково:
- Муся, я не проснулась. Я сплю! Сплю, тебе говорят!
Не размышляет ни секунды. У неё вообще неплохая реакция:
- Мамочка, я не хочу больше спать! Давай танцевать!
Понятия не имею, кто её научил этому заискивающему "мамочка". Я точно не учила. Дима клянется, что тоже нет. Сама научилась. Говорю же, способная. Теперь она кличет меня "мамочкой" практически всегда, вне зависимости от контекста. Получается довольно выразительно, надо сказать.

- Муся, но я хочу! Шесть утра, дорогая, имей совесть! Я не могу начинать танцевать в шесть утра!
Улыбается во весь рот:
- Мамочка, я не хочу, чтобы ТЫ танцевала! Я хочу танцуть сама!
(Это она сбилась случайно. Она уже хорошо произносит это слово, правильно, без ошибок. Но иногда вот сбивается).
- Мамочка, я хочу танцуть! Танцуть! Я очень хочу танцуть!
Закрываю глаза в изнеможении:
- Ну, танцевай...

Пауза минут на пять. Успеваю заснуть и увидеть во сне радужные облака, покрытые капельной сеткой из нот и букв.

- Мамочка, я хочу музыку! Я не могу танцевать без музыки!

Стоит на ковре, всё еще в пижаме, но уже без ночной своей бутылки в руке, подтянутая и деловитая. Время - шесть десять.

Пока я, близоруко щурясь, нашариваю очки и бреду ставить ей музыку, репетирует сама с собой: пойнт! флекс! пойнт! флекс! - и сама себя хвалит: ууууумница...

Нажимаю на кнопку магнитофона и бреду обратно под одеяло. Между прочим, кроме всего еще и холодно: зима ведь, а это только Муся у нас спит в пушистой фланелевой пижамке.

Из магнитофона несётся очередной Щербаков.

... что в чужом краю, что в отчем... на высоком небосводе... не увидишь ты алмазов, да и кто их видел, впрочем... при какой-такой погоде...

Да и кто их видел, впрочем. Погружаюсь в некое подобие дремоты, некрепкое (да и кто их видел, впрочем!), бо в принципе под музыку спать не могу. Муся посреди комнаты творит идеальные фуэте, одним движением промахивая полный круг вокруг своей оси. Ориентир держит на меня.

- Мамочка, посмотри, как я кружусь!
Открываю всё тот же один глаз, смотрю. К счастью, она еще не просекла, что когда на мне нет очков, меня довольно-таки бесполезно просить на что-то посмотреть.
- Мусенька, золото, ты замечательно кружишься, дай поспать!
- Мамочка, мне не нравится эта музыка! (не любит она Щербакова, увы) Я хочу другую музыку!
- Дорогая, имей совесть! Ты хотела музыку - тебе дали музыку. Это хорошая музыка. Танцуй!
- Ну мамочка, ну пожалуйста (научили на свою голову вежливым словам), ну дай мне другую музыку! Дай мне Баха!!!

Да и кто их видел, впрочем... При какой-такой погоде... Бормочу что-то бессильное, прусь ставить Баха. Ставлю. Слушает пять секунд:
- Мамочка, нет, это не тот Бах, это другой Бах, под него плохо танцевать. Я хочу дедушкиного Баха.

Дедушкин Бах - это кассета, которую специально для Муси записал мой папа. Она слушает её с рождения, знает, по-моему, вообще наизусть, до последних нот. Встаю, иду, меняю плохого Баха на хорошего Баха (пум, пум, парабам, пум, пум, параБАМММ!!!), ложусь обратно. Две минуты сплю под Баха. Во сне вижу желтых пеликанов, клюющих меня в ледяную пятку. Открываю глаза. Стоит, радостная, и щекочет мне ноги.

- Мамочка, я больше не хочу музыку, я хочу кушать!

Выдаю йогурт. Это можно сделать без очков: ВСЕ йогурты в холодильнике предназначены как раз для таких вот утренних покормов. Йогурт - это семь минут. Проверено. Блаженно проваливаюсь в семиминутный сон, во сне уже не вижу ничего, кроме собственных похорон, но и это сойдёт, лишь бы дали полежать.

- Мамочка, я уже доела йогурт! Посмотри! Мамочка, я хорошо доела йогурт???

Муся, ты замечательно доела йогурт. Муся, ты сногсшибательно доела йогурт. Муся, ты доела йогурт, как йог-профессионал. Муся, я тобой горжусь.

- Мамочка, я хочу еще один йогурт!

Ладно. На тебе еще один йогурт. Лишь бы ты была здорова, радость моя. Подушка полна ночных переживаний и волниста, как Черемное море. Погружаю ухо в теплоту и прижимаюсь захолодавшим телом к

- Мамочка, я больше не хочу йогурт!!!

Не хочешь - не надо. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

- Мамочка, я хочу танцевать!

Ать ать ать, привычно подхватило эхо. Ну не могу я вставать в шесть утра. Никак. Низачем. Никогда. То есть могу, но так плохо, что лучше бы не могла.
- Муся, в кого ты жаворонок, скажи мне? Ну в кого? Мы с папой - совы, дедушка с бабушкой - совы, даже сосед у нас сова - Муся, в кого?!?
Философствует, качая головой (щедро разукрашенной йогуртом):
- Еще пока не знаю...

Отчаявшись разбудить меня целиком, начинает будить по частям. Приносит, сграбастав со стола, очки, и натягивает их мне на лежачую голову. Затем добывает мои тапки и пристраивает их где-то в конце моего тела. Каждую фазу сопровождает пояснениями:
- Вот твои тапочки. Чтобы у тебя не мерзли ножки. Вот твои очки. Чтобы ты хорошо видела.

(А зачем тебе такие большие зубы, бабушка? А это чтобы эффективней тебя будить, внученька...)

Следующим этапом - из песни слов не выкинешь - добывает откуда-то весьма интимную деталь моего туалета, кою немедленно пытается надеть туда, где ей и место быть. Правда, поверх одеяла. Комментирует:
- Сливчик!

За слово "сливчик" я готова простить ей многое. То есть почти всё. Улыбаюсь. Вяло.

- Мамочка, я буду сейчас танцевать, как на балете, а ты будешь смотреть! Хорошо?

Хорошо, дитя моё. Время - половина седьмого. Что в чужом краю, что в отчем. Хорошо.

Приносит груду своих музыкальных игрушек - тех, что играют разные мелодии тоненьким таким звуком. Этих игрушек у неё немало, и у каждой - своя музыка. Кукла-малыш в голубой пижаме играет почему-то "Историю любви", зато вот мишка с музыкальным животом поёт "Happy birthday to you". Маленькая карусель высвистывает что-то малопристойное, мышка из Хорватии напискивает, кажется, хорватский гимн, а неизвестно откуда попавшая к нам в дом рождественская открытка играет "Джингл беллз". Самоездящая машинка наигрывает различные похоронные марши (или это она уже плохо работает, и оттого вся музыка на один звук?), есть еще маленькое пианино, издающее, кроме прочего, барабанный бой, но мы вынули оттуда батарейки.

Танцы начинаются с "Happy birthday", адресованного явно лично мне. Это удивительно уместно нынче утром, учитывая, что день рождения у меня в марте, а сейчас январь. Готовь сани летом. Да и кто их видел, впрочем?

Под поздравительную музыку Муся кружится какое-то время, пластично взмахивая конечностями, после чего мишка изнемогает, и взамен сильной детской ручкой включается хорватский гимн. Наверное, надо бы встать (всё-таки гимн), но я лежу. Муся прыгает по ковру, потом по мне, потом опять по ковру. Всё это идеально ритмично и точно под музыку. Когда по вам прыгают в четком ритме хорватского гимна - эта штука будет посильнее "Фауста" Гёте. Я люблю Гёте: он не писал музыки...

Джингл беллз, джингл беллз, звенит над моим ухом, а Муся комментирует: пойнт! флекс! пойнт! флекс! - и повторяет свою утреннюю об меня разминку. Параллельно она заводит "Историю любви" и нежно подкладывает мне под бочок поющую куклу. Я не выдерживаю и встаю, шатаясь и держась за воздух. Моё лицо выражает столько ярких эмоций сразу, что... впрочем, нет, моё лицо вообще ничего не выражает. Мне нечего выражать. Я уже всё выразила.

- Мамочка встала! УРРРРААААА!!!! - летит восторженный вопль, и Муся в экстазе кидается с разбега на кровать. Оттуда звучат невнятные стоны, и появляется Димина голова. Ему пора вставать: семь часов.
- Мамочка, папочка проснулся, - рапортует Муся, полная желания сделать мне приятно.

- Спасибо, дорогая, - отвечаю я ей, надевая очки и тапки (иных подробностей моего туалета поблизости не видно), спасибо. - Я не уверена, что это можно назвать "папочка проснулся", я бы скорее сказала, что папочку разбудили, но мы не будем мелочны в деталях.

Папочка у нас буквоед. Разглядев густо перемазанную йогуртом Мусину мордашку, папочка решительно сообщает детке, что пришло время умываться.
- Не хочу умываться! - следует немедленная реакция (еще бы, не умываться куда веселей).
- Муся! - педантичный Дима пытается создать воспитательный момент, - Муся, куда идут все люди после того, как они поели йогурт?
- Танцевать! - отвечает честная Муся.
- Нет, Мусенька, танцевать все люди идут потом, а вот куда они идут СРАЗУ после того, как поели йогурт?
Я не выдерживаю:
- В баню!!!
Муся, радостно (сообразила):
- Купаться!!!!!!!! Мы едем в бассейн?
- Нет, дорогая, - Дима терпелив, как японский самурай, и столь же непреклонен, - нет, в бассейн мы поедем летом, а сейчас мы пойдем мыть лицо и руки.

Он берёт чадо подмышку и уносит в ванную. Муся из-под его руки восторженно гудит "жжжж" - это мы называем "летать в ванную на самолёте". Сейчас она позовёт меня посмотреть, хорошо ли она моет руки. Джингл беллз, джингл беллз, поёт раскрытая по дороге открытка, и я слышу, как Муся в ванной объясняет Диме:

- Когда носочек тянут вот так, это называется "пойнт". А когда пяточку вот сюда - это называется "флекс". Пойнт! Флекс! Пойнт! Флекс! Пойнт!

Машинально вытягиваю носок и отбиваю им такт по ковру. Джингл беллз, джингл беллз, поёт открытка, что в чужом краю, что в отчем, джингл беллз, джингл беллз. Новый день начался, четверть восьмого, а настроение почему-то вполне ничего. Кажется, я проснулась. Пойнт! Пойнт! Пойнт! Флекс!
Subscribe

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 102 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…