Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Секрет

А ведь была еще и Маша. Меня просили об этом не говорить, я и не скажу, но Маша - была.

В доме ее сначала держали немножко на посылках, немножко из милости, хотя какая уж милость, самим есть нечего. Маша работала и жила, в общем-то, на свои деньги, так что какие могут быть претензии. Ну, убирала когда чего, кому-то ведь надо. Ну, покупки приносила - а кто их будет приносить, папа с его больной спиной? Мама к тому времени давно была в больнице, это они так говорили - "в больнице", потому что сказать "в психушке" - оно получается немного стыдно почему-то. Хотя никто ведь не виноват.

Собаку завели ради Ясика, Ясику тогда все время говорили "вот мама вернется, вот мама приедет" - а куда вернется, если мама уже год никого не узнаёт? И завели собаку, думали, Ясик отвлечется, будет у него, значит, вместо мамы - собака. Но вышло как-то криво, Ясик собаку не захотел, его, как выяснилось, в четыре года укусила собака соседей, папа об этом забыл, а мамы, напомнить, не было, и Ясик с тех пор боялся собак и не любил их, хотя как можно не любить собак, я вот тоже не понимаю, и Маша не поняла. Она взяла эту собаку Чанду, и стала с ней гулять и её кормить, а кто ее будет кормить, не папа же, какая у папы зарплата. Чанде надо есть мясо, Чанда не Ясик, которого Маша уговаривала жевать овощи, а он не уговаривался, и плевался овощами в Машу, это было почти сразу после того, как увезли маму, и Ясик был немножко нервный, но Маша понимала и терпела, и вставала перед ним на колени, чтобы он жевал, и Ясик жевал. Маша покупала ему витамины, черешню, зелёный салат, делала всякое вкусное, чтобы он ел, и стояла на коленях, а он не ел, но потом уже ел, и поправился, мама бы его не узнала, это ж надо, каким гладким и красивым стал тощий Ясик.

Маша была как бы не в счет, поэтому папа, когда женился, попросил ее переехать в другую комнату, угловую, потому что там мало света, а жене папы надо было много света, она портниха, шила, ей нужно было окно. Маша переехала, ничего, и Чанду с собой взяла, и Ясика, который не хотел жить в проходной комнате, и чтобы они через него ходили, он эту папину жену сразу невзлюбил, непонятно, почему, нормальная женщина. Чанда спала на коврике у двери, Маша - на кушетке, они кушетку из кухни забрали, а Ясик - в своей кровати, которую из его старой комнаты перенесли. Света в угловой комнате было действительно мало, но зато Ясик подружился с Чандой и научил ее таскать еду из кухни и быстро-быстро приносить, это они так изводили папину новую жену, которая готовила только папе и себе, а Ясику и Маше - нет, хотя могла бы, много им надо, Ясику и Маше. Про Машу папа своей новой жене ничего не объяснил, да и что там можно было объяснить, а про Ясика сказал "у мальчика сложный характер", хотя на самом деле у Ясика к тому времени был уже нормальный характер, они с Машей жили душа в душу, никаких проблем.

На родительские собрания тоже Маша ходила - а кто пойдет, эта фифа с трудом соглашалась вообще Ясика терпеть, а папа школу бы ни в жизнь не нашел, какая школа, он родного сына от других отличал по цвету кепки. Маша ходила, а когда ее спрашивали "вы ему кто", она отвечала "я ему Маша", и почему-то вопросов больше не задавали, а потом привыкли. В школе Ясика иногда ругали, иногда - хвалили, больше хвалили, чем ругали, он оказался способным, когда заговорил, а пока не говорил, об этом не знали. Он ведь не говорил больше года, как забрали маму, так и замолчал, и молчал, пока его Маша не увезла на лето куда-то под Астрахань, к своим родственникам. Из-под Астрахани Ясик вернулся загорелым и отдохнувшим, а через месяц заговорил. Конечно, были проблемы всякие, и история эта со стеклом разбитым, и курение потом, но в целом Ясик был ничего себе, Маша была довольна. Если бы мама знала, она бы тоже была довольна.

А мама и знала, только об этом никто не знал. Когда маму хоронили, папа приехал все-таки, они ведь и разведены не были, он с той свой женой жил просто так, а сообщили о маминой смерти именно ему, потому что кому еще, Ясик ведь несовершеннолетний, не Маше же сообщать. Папа приехал на похороны, прямо в больницу приехал, там ведь и кладбище есть, и вдруг встретил там Машу, и выяснилось, что она все эти годы она к маме ездила по два раза в неделю, чаще не получалось, но два раза в неделю - обязательно, и мама ее не узнавала вначале, а потом начала узнавать, и много лет узнавала, и они о чем-то беседовали, хотя о чем они могли беседовать, с мамой-то, но о чем-то находили, все врачи удивлялись, столько лет. И на похоронах все врачи с Машей здоровались уважительно так, потому что как тут не зауважать, при виде такого, а Маша была совсем никакая, и никого вроде даже не замечала. Папу заметила, но только улыбнулась слабо и как о нем забыла. Маму похоронили, и Маша вернулась домой, и стала снова жить в той комнате, вместе с Чандой и Ясиком, а куда ей еще.

Папа на это все посмотрел, съездил еще раз в больницу, поговорил с врачами, и неожиданно сделал Маше предложение. Все эти годы, говорит, я был слепым и не видел вашей любви, все эти годы я прожил в заблуждении, что это мы вам нужны, а оказывается, это вы нам нужны, и мне, и Ясику, и давайте мы мою портниху прогоним, тем более, что она и сама уже потихонечку собирается уходить, а с вами поженимся, и вы снова переедете в ту комнату, большую, и все будет хорошо. И он был уверен, что Маша согласится, просто уверен, он же решил, что она все эти годы все делала из любви к нему.

И тут оказалось, что Маша ужасно удивилась, потому что все эти годы Маша о папе не думала вообще. Она с трудом замечала, что вот есть в доме такой папа, она занята была - обещание выполняла. Маша обещала своей подруге Оле, своей единственной любимой подруге Оле, что если с подругой Олей что-нибудь случится (а Оля всю жизнь жила с ощущением, что с ней вот-вот что-нибудь случится, плохое), она, Маша, поможет Олиной семье - мужу папе и сыну Ясику. Когда с Олей действительно случилось - Оля заболела, вот что случилось - Маша стала помогать. Способ помогать Маша знала один: она, ничего не объясняя, переехала к папе и Ясику, и всё. Они сначала ничего не поняли, да и потом ничего не поняли, но какая разница.

Олей звали маму. Ясик потом вырос и поступил в институт, выбрал какую-то жуткую инженерную специальность, и никто не знал, почему, а на самом деле - потому, что этой же специальностью страдала Маша. Чанда состарилась, но по-прежнему спит на коврике в угловой комнате. Папа куда-то уезжал, может быть, снова жениться, но неясно. Не женился, вернулся, живёт. Когда его спрашивают, с кем он живёт, он отвечает - один с сыном, он почему-то стесняется того, что в доме, кроме него и Ясика, живёт еще Маша. Так что из-за папы это всё секрет и не считается, можно сказать. Наверное, потому, что Маша так и не вышла за папу замуж. А Маша за папу замуж никогда не собиралась, да она и не могла, кажется, это и представить себе невозможно - Маша, и вдруг замуж.
Subscribe

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…