Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

  • Mood:
  • Music:

Мне грустно, бес!

и эта тошнотворная нудотина в груди - не грусть, а глубокие личностные процессы. Неверно утверждать "это я наконец-то осознала, как всё объективно фигово", надо говорить "это во мне идёт душевная работа, а она требует душевных сил". Любая работа требует сил, любая. Особенно работа над собой, не смешно, особенно работа над собой. И устала, и надоело, и сколько можно, а можно - долго, бесконечно, и всё новые и новые этапы будут казаться - финальными. А пока терпи. Потом будет хорошо.

Потом опять плохо. Потом опять хорошо, но уже на принципиально ином уровне. А чем там лучше чем здесь? Ничем. Но если остаться здесь, то здесь будет хуже. Так что придётся туда. Наша эволюция - она же борьба за выживание: не вырос - не выжил. То есть выжил, конечно. Но на черта тебе такая жизнь?

Я выкладываю на болотное сукно настроения цветные стёклышки, наворованные из этих душных, смутных, неясных дней. Дни так себе - то есть дни классные, работа над собой полным ходом, самое то, только душа устала от трения - а вот же, смотри сюда, какая прелесть, это я вчера подбрала, а вот - позавчера, и сегодня еще целая горсть, давай поиграем, я высыпаю стеклышки на сукно и они переливаются наивным стеклянным блеском на мутно-зелёном. Гляди.

Вот искристо-красный осколочек впечатлений - кареглазый лукавый Став, шестилетний сын лохматой и озабоченной Орли. Орли грустна: она поругались со своим женихом Михаэлем, они, возможно, расстанутся. "Став, ты скучаешь по Михаэлю?" - "Мама, Михаэль - это не мой друг. Это твой друг. Давай лучше я тебя спрошу, скучаешь ты по нему, или нет".

Луч света падает через окно, цвет стёклышка меняется на ярко-оранжевый: Став приходит провожать меня и мою дочь Мусю, приезжавших в гости к маме Орли. "Вы ужасно славные, - говорит нам Став, - вы мне понравились". "Знаешь, Став, - говорю я после положенных ответных комплиментов, - мне очень приятно слышать такие слова". "Я знаю, - кивает Став, - я их потому и говорю".

Став коварно, но и печально улыбается в центре кадра, тает в его середине и сквозь мутно-зелёное проступает новая картинка: предпасхальное небо. Оно было чистым, как нежно-лиловый взгляд. Я вышла на крыльцо, загляделась на пустой тихий купол, и внезапно обнаружила над собой полнолуние (ну конечно же: "пятнадцатого числа месяца нисана", но об этом как-то забываешь в суете). Полнолуние было спокойным и уверенным, а лиловое небо подметали явно лучшие в мире домохозяйки. И это казалось правильным, как запятая на нужном месте.

Еще цветной кусочек, белый: Саймон, собака. Саймона никто не любит, потому что он слишком огромный, грязный, "и вообще лошадь". Саймон грузно лежит у стены, привязанный длинной верёвкой и изредка вздыхает, колыхаясь своим большим собачьим телом. Воплощённая грусть. Могла бы быть хорошая фотография, но фотоаппарата в руках нет, да и неудобно: как будто спекулируешь на чьём-то горе. "А я пойду Саймона почешу", говорит Дима, уходит и какое-то время старательно начёсывает пыльные собакины бока.

А я лечу кактусы. У меня дома, в горшке, растёт некоторое количество юных зелёных кактусов, и им у нас явно мало света: они худеют, изгибаются и вообще выглядят неважно. Я додумалась облучать кактусы электрической лампой, и теперь у нас в кабинете почти круглые сутки горит свет: мы освещаем кактусы. На несколько совсем уже ночных часов свет выключается (даже в самой жаркой пустыне кактусам надо спать), с утра, как только солнце покидает окна, включается вновь. Мы уезжаем, а свет горит. Мы возвращаемся и видим всё тот же свет. Там, под изгибом заботливой длинношеей лампы, стоят и греются под ярким светом маленькие серьёзные кактусы.

Глубина грусти измеряется только оттенками стекол. Мои цветные игрушки сегодня все имеют привкус грусти. Наверное, в этом нет ничего плохого. Я закрываю глаза и вижу воду, глубокую синюю воду.

Дети формулируют точнее и глубже - особенно те, которые еще особо не умеют говорить. На днях Муся, утомившись от посещения друзей, вытащила меня в коридор, развела руками, одной рукой указывая на Диму, а другой - на входную дверь, и скомандовала: "Папу - и туда!". А Мусина ровесница, подругина дочка Тали, рыдала тут от плохого настроения и общей невыносимости жизни. На вопрос, что с ней случилось, заявила сквозь слёзы: "МНЕ НЕ ТАК!!!"

Мне не так. Мне папу и туда, туда, где всё решено и понятно, где не бывает периодов грусти и мути, где не тошнит от переизбытка эмоций, где есть решения и потому не нужны задачи. Мне не так, мне туда. И папу, обязательно папу. Чтобы жалел и утешал, что ли, или просто чтобы был, или чтобы носил на руках и подбрасывал до небес, делая сложное - простым, а высокое - близким. Когда я снова стану маленькой, я снова заведу себе дочку Мусю и буду с ней играть, отнимая друг у друга пластмассовые совочки и не мучаясь чувством ответственности ни за что на свете.
Subscribe

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments

  • Расскажи сыну своему

    Время вокруг осенних еврейских праздников еще называют «ужасные дни». У этого есть глубокие философские причины, но, если использовать слово «ужас» в…

  • "Старые и новые сказки" в Хайфе

    И тут я сообразила, что в ЖЖ об этом еще ничего не писала... Я сделала новую программу, под названием "Старые и новые сказки", по-прежнему с…

  • Их бин геки́мен

    Мой папа, Яков Григорьевич Райхер, урожденный Спиридонов, родился на чердаке. Его родители Райхеры, урожденные Спиридоновы, многое потеряли в…