Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

О будущем и о прошлом. Юся.

Девочка была бы одинокой, но у неё была подруга. Лучшая. Собственно говоря, единственная. Имя подруге было Люся, но вначале девочка была совсем маленькой, и имени Люся выговорить не могла. Говорила "Юся". Потом подросла и уже могла выговорить всё, но Юся так и осталась Юсей. Она спокойно на Юсю откликалась. Она вообще была спокойная.

Девочка жила на третьем этаже, а Юся в том же доме на втором. Это было удобно: девочка могла приходить к Юсе, когда хотела, и никто не волновался, что по дороге она потеряется или попадёт под машину. Девочка приходила к Юсе каждый день и Юся каждый день была ей рада. Они обе были невелики ростом, поэтому девочка вставала на цыпочки, чтобы достать до электрической кнопки, и звонила в дверь, а Юся вставала на цыпочки, чтобы дотянуться до дверной цепочки, и открывала. При виде девочки Юся обязательно всплескивала руками и вообще всячески выражала удивление и радость, хотя она ведь знала, что это пришла девочка, потому что никто другой к ней не ходил.

Юся торжественным жестом приглашала девочку войти и вела её в свою комнату с Большим Диваном. Они залезали на Большой Диван и садились там, одинаково поджав ноги. Беседовали. Сначала девочка рассказывала: о том, что она видела во сне и ела на завтрак, о том, какая пальма растёт перед её окном, о том, как новая кукла поссорилась со старым мишкой и еще о разном. Потом рассказывала Юся - про магазин, в который ходила по утрам, про своих родителей, про старую-старую железную дорогу, которая хранилась где-то в шкафу, и еще о разном тоже. Девочка говорила солидным баском, у неё и дома все удивлялись, как это такой ребёнок может говорить таким басом, а Юся хрипловато звенела, как треснувший колокольчик. У Юси часто болело горло и тогда она говорила "не подходи ко мне близко, не дай Бог заразиться". Девочка не боялась заразиться. Иногда она даже хотела, чтобы у неё тоже болело горло, потому что горло болит у Юси. В Юсе девочке нравилось абсолютно все, включая больное горло.

Один раз все уехали и оставили девочку одну дома, что-то у них было срочное. Девочка боялась сидеть дома одна, она какое-то время помаялась, слоняясь по пустым комнатам и разглядывая фотографии мамы и папы на стенах, а потом заплакала и пошла к Юсе. Звонить в Юсину дверь ей пришлось долго, потому что раньше она никогда не приходила сюда в два часа ночи, но потом ей все-таки открыли. Открыли, и напоили горячим жасминовым чаем, и разрешили сидеть на Большом Диване, сколько угодно, но девочка сколько ей угодно не просидела, потому что она случайно легла вместо села и заснула. Утром её разбудил запах жасминового чая и Юся, которая ей этот чай принесла прямо туда, где она спала. Девочке раньше никогда не приносили чай прямо туда, где она спала, и она долго молча смотрела на Юсю, стоявшую возле дивана с чашкой в руках. Потом они с Юсей пили это жасминовый чай и опять разговаривали, и девочка рассказывала про своих маму с папой, и про то, как они вдруг уехали ночью оба все сразу, а Юся тихо слушала и тихо пила чай. Она всё делала тихо, Юся. Она вообще была тихая.

Потом девочка подросла и уже носила Юсе рассказы не про куклы, а про уроки. Потом Юся как-то предложила девочке помочь ей с химией, и они открыли книжки и хотели учиться, но в углу комнаты вдруг неизвестно откуда появилась серая мышь и они уже не могли заниматься, потому что обсуждали, что лучше: приручить мышь или прогнать. Девочка была за приручить, а Юся - за прогнать, потому что она боялась мышей. В конце концов девочка уговорила Юсю на попробовать приручить, но приручать было уже некого, потому что мышь ушла, а про химию забыли. Потом они долго смеялись, и девочка уверяла Юсю, что химия - это и есть та самая мышь, просто она не захотела, чтобы ею занимались. Потом как-то летом девочка придумала кричать с балкона разные имена просто так и смотреть, кто на них внизу начнет крутить головой. Юся была против, потому что это неприлично - кричать с балкона, но девочка её уговорила, и крикнула первая "Юся!", и, конечно, никто крутить головой не начал, потому что Юся была в комнате, а другой Юси ведь не было. Потом, уже зимой, Юся подарила девочке старомодные пушистые варежки, и сказала, что это она сама связала, по каким-то моделям, и девочка не поверила, потому что варежки выглядели совсем старыми и кое-где даже протерлись. Потом девочка сама сшила кошку из ткани и принесла её Юсе показать, и Юся так восхищалась, что пришлось кошку Юсе подарить. А потом Юся умерла.

Девочка узнала об этом не сразу, потому что поздно пришла из школы. В девятом классе было не как в восьмом, там учились до четырёх, потом еще надо было остаться поговорить с одним человеком, в общем, девочка поздно пришла из школы. В квартире её встретил холод и никого. Должна была быть мама, но мамы не было. Девочка руками вытащила из холодного супа кусок мяса, надкусила его и пошла к Юсе. У Юси её долго не открывали, совсем как в тот раз в два часа ночи, а потом вдруг открыла девочкина мама и сказала, что к Юсе нельзя, потому что Юся умерла. Девочка не поняла, как это может быть, потому что позавчера они с Юсей сидели за столом и пили жасминовый чай, а вчера ведь не случилось ничего такого. Ну что ты хочешь, сказала мама, восемьдесят семь лет, это такой возраст, можно вообще за неё радоваться, она умерла, как святая, просто легла спать и не проснулась, не мучалась, не болела ничем, восемьдесят семь лет, шутка ли. Иди домой.

Девочка пошла домой, но потом передумала и вышла на лестницу. Мама с ней не вернулась, наверное, была еще у Юси, хотя непонятно, что она там делала, раз Юся умерла. Девочка подумала, что, может быть, мама пошутила, и Юся не умерла, а просто они с мамой решили девочку разыграть. Она быстро спустилась опять к Юсе, но ей никто не открыл, совсем никто, как будто дома никого не было, а этого уже не могло быть, потому что Юсе ведь действительно было восемьдесят семь лет и она уже года три не выходила из дома. Девочка приносила ей продукты, а гуляла Юся на балконе. Девочка выбежала на улицу и посмотрела на Юсин балкон. На балконе Юси не было.

Потом девочка долго сидела дома и ничего не делала. Потом пришла мама и ничего не сказала. Потом девочка думала, с кем она теперь будет дружить. Потом она отказалась ехать на Юсины похороны. Потом все-таки поехала. А потом, много лет спустя, она, маясь молчанием, рассказала кому-то: когда мне было четыре года, моей лучшей подруге было семьдесят семь. Вот бедняжка, отозвался кто-то, тебе что, совсем не с кем было дружить? Почему не с кем, удивилась девочка, я же как раз и говорю, что было с кем. Ну да, кивнул кто-то, бывает и такое. Девочка не поняла, что это за "такое" и почему оно "бывает", но на всякий случай промолчала. Она вообще была молчаливая.
Subscribe

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • 22.03.2021

    Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю,…

  • Красим стену в бело-голубой

    Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же…

  • ...не поговорили

    Русалочка, конечно, оказалась та еще птица, Но никто почему-то не вспоминает про принца! Пора было остепениться будущему королю - и тут он влюбился…