Neivid (neivid) wrote,
Neivid
neivid

Игра в незабудки

У меня не память, а помойка. Точнее - свалка.

Всё, что было когда либо мною или кем-нибудь рядом увидено, услышано, сказано, подумано, отсеяно и обронено, валяется там без призора, переплетается руками, ногами и прочими частями тела, и не девается никуда. Помойка, а не, скажем, библиотека, так как бардак в сём виртуальном пристанище царит неописуемый. Помню я практически всё - но вперемежку. То есть если, например, книга - то автора я помню отдельно, героев - отдельно, сюжет частично не помню вообще, а частично помню, но не связываю с первоисточником, зато могу процитировать половину девятой главы наизусть. Почему девятой? А чёрт её знает. Но именно девятой, которая начинается словами "и тогда Василий понял, что это не его собака". Я поклянусь на чём угодно, что это не его собака, но кто такой Василий, у меня не выпытает даже прокурор. А книгу мне, кажется, читала бабушка в мои пять лет (или мама - в мои четыре?), и на той, что читала, была бордовая кофта. Вот это я помню. Пуговицы на кофте: большие, блестящие, я все порывалась их присебякать, но давали только потрогать. И тогда Василий понял, что это не его собака. Где ты теперь, Василий?

Книги - ладно, книги - полбеды, книги, по крайней мере, не сталкиваются с вами случайно на улице. С людьми гораздо хуже: я помню, плюс-минус, все лица, с которыми пересекалась в какой-либо ситуации. Для запоминания лица мне достаточно одной моей за него зацепившейся мысли. Тем более - личной встречи или разговора. То есть я помню молодого лилового негра, рядом с которым когда-то стояла в московском метро, девочек из той группы детского сада, где я провела ровно два месяца до школы, Эти, секретаршу факультета журналистики Иерусалимского Университета (впрочем, эту кызлу трудно было не запомнить), помню ту женщину, которая спросила у меня, почем фиалки, когда я несла по улице два букетика дарить, помню даже лицо дедушкиного соседа по больничной палате и - о ужас - его дочери Гаи. Почему Гаи, в России-то? Что за имя такое Гая? Но он её так при мне один раз назвал, и всё. Может, Галя - а у старика была нечеткая дикция? Может, Рая? Ей было лет пятьдесят, и она была одета в коричневую юбку с разрезом сзади. Если я когда-нибудь её встречу на улице, я же поздроваюсь, машинально, я же вежливая, меня же учили всегда здороваться со знакомыми людьми!!! - и она посмотрит на меня странным взглядом, и будет долго и мучительно вспоминать, откуда я её знаю, и не вспомнит никогда, потому что для неё-то мимолётный взгляд - не повод для знакомства... Василий, спаси меня, Василий. Я тону среди не моих собак. Я барахтаюсь в волнах чужих лиц, имен и названий, и ничего не могу забыть.

Люди, остальные - они нормальные. Они не помнят девочку, которая пятнадцать лет назад стояла рядом с ними в очереди в Алмазный Фонд, или девушку, которая задала им один вопрос на давнем семинаре по шизофрении (вопрос был "здесь не занято?"). Все те, что жалуются на "каких-то странных, откуда-то меня знающих, глядящих с упреком на моё неузнавание" - вы жалуетесь на меня. Это я - та занудная особа, которая кивнула вам у входа в магазин (ну рефлекс у меня! рефлекс! гав!), это я поздоровалась с вашей мамой, которую вы в кои-то веки вели в парикмахерскую, это я хмурюсь, глядя на ваше стеклянное лицо, это мне никогда не забыть, как мы сидели рядом в течение четырёх автобусных остановок, и вы читали интересную книгу, и я бесстыдно читала её через ваше плечо, я помню название книги, но не буду его здесь приводить, чтобы не смущать вас, книга была завёрнута в газету, и обложки не было видно, но мы читали пятнадцатую страницу и именно там был так подробно описан именно тот процесс, который... Стоп, меня заносит. Я еще долго могу рассказывать про ту книгу, но какая разница? Ведь вас, вас, читавшей ту книгу, всё равно не существует. Вы забыли и тот автобус, и ту меня (хуже! ту меня вы так и не заметили, вы были слишком увлечены чтением, и я - им же, а еще тем, чтобы вы меня не заметили), вы вряд ли припомните даже ту книгу, вы справедливо негодуете, зачем с вами здоровается неизвестно кто, и я справедливо негодую вместе с вами, но я вас помню и, боюсь, никогда уже не забуду. Если вам когда-нибудь понадобится человек, помнящий вас вечно, приходите. Я налью вам чаю и мы вместе вспомним ту книгу. Там еще картинка такая была... Умолкаю.

Проблема еще в том, что вдобавок к лицам я помню имена. Правда, эта деталь - последняя: откуда я знаю данное лицо с намертво приклеенным к нему именем, мне уже не вспомнить. Без патологии: людей, с которыми я была реально знакома, я помню всегда и без изысков. Но кивая, скажем, лохматому мужику на улице, я точно знаю, что звать его Миша, но не всегда уверена, был ли он моим студентом на семинаре по работе с группой, или трудным подростком, посещавшим мой тренинг, или моим соседом по лестничной клетке в Москве, или, может, я с ним гуляла лет в шестнадцать. Не помню. Миша, да. Славный такой Миша. Здравствуйте, Миша. Как у вас дела? Миши, как правило, фигеют. Нормально, дела, говорят. И уходят, нервно оглядываясь. И тогда Василий понял, что это - не его собака.

Меня учат. Меня воспитывают. Мне внушают. Послушай, говорят мне. Тот факт, что ты "не можешь не помнить Таню", поскольку она пять лет назад была среди ста человек, участвовавших с тобой в семинаре подготовки к командировке в Россию, ничего не значит. Ибо Таня тебя не помнит!!! И это нормально, потому что это ты услышала случайно, как высокую девушку в очках её подруга называет Таней, а у Тани уши на затылке не растут, и никаких таких интересных сведений про тебя она на том семинаре не обрела. Оставь Таню в покое. Раз вы встретились еще раз, уже в узкой группе, и она подошла с тобой, коллегой своей, знакомиться, не надо радостно орать "Таня, я Вас помню!!!" Задолби себе на рогах: ты НЕ ПОМНИШЬ Таню. Ты вежливо улыбаешься, представляешься и жмёшь Тане руку. Скажи "очень приятно". Кивни. И отойди от Тани БЫСТРО. Не стоит ей напоминать, что она тогда поехала в Хабаровск и спрашивать, как там было. Иначе у Тани будет шок и она всю вашу совместную работу будет подозревать тебя в шпионаже или еще чем похуже. Запомни, Василий: это не твоя собака. Даже если ты и знаешь, как её зовут.

Я с собой борюсь. Я отучаю себя здороваться первой. Я отучаю себя здороваться вообще (в конце концов, у меня тоже сильная близорукость). Я радостно ору своей бывшей студентке "дорогая Маша!" только тогда, когда дорогая Маша застенчиво спросит "Вы меня помните?", и ни секундой раньше. Кстати, те, кто меня об этом спрашивают, неизменно получают удовольствие, ибо я помню. Всех. Правда, не факт, что знаю, откуда я их помню. Но Маше все равно, она радостно щебечет "ах, какая у Вас память" и морщит прелестный носик. Я говорю "ты подстриглась" (она действительно подстриглась, за два-то года), и Маша балдеет: как, вы И ЭТО заметили? А какая мне, в сущности, разница - я ведь помню весь внешний облик, так конечно я увижу, что она подстриглась, облик-то, именуемый "Маша", изменился! Маша уходит, довольная. А я держу себя за руки и за ноги, чтобы не поздравить её с днём рождения, который был накануне. Люди пугаются таких вещей. Зря, кстати. Я не скрываю за этими сведениями никаких подспудных мыслей, я просто не могу их забыть. Как и даты дня рождения дочки моей приятельницы, с которой мы не видимся уже лет десять. Как и фразы из книги, прочитанной мне в три года. Как и точного адреса чьей-то дачи. Как и имен четырнадцати детей друзей моих родителей. Как и вообще имён. Я же не забываю, что стул назвается "стул", несмотря на то, что знаю это уже больше двадцати лет. Так почему я должна забыть, что вашу сестру хотели назвать Оля, а назвали Майя? Только потому, что она - не моя собака?

А потом я прихожу на учёбу и меня спрашивают, о чем была статья, которую мы читали год назад. "Я не помню", растерянно отвечаю я, и тру лоб. Я читала статью, но я её не помню. Если я встречу ту статью на улице, я её не узнаю. Извинитесь перед ней за меня, пожалуйста. Пусть не обижается, я не хамка, просто у меня голова забита черт знает чем. А если она поздоровается первой - честное слово, я не буду на неё сердиться.
Subscribe

  • "Старые и новые сказки" в Тель-Авиве

    Дорогие люди! Как я и обещала, в четверг 25 ноября я покажу свою новую программу в Тель-Авиве. Программа по-прежнему называется "Старые и новые…

  • Окрошка осени

    Стоило мне отвлечься от королевы, как она немедленно умерла. Да не эта, не нынешняя. Королева-мать. Королева-мать умерла в две тысячи втором, в сто…

  • Пародия

    Наш возраст — нескончаемый театр с анализами в качестве оваций. У нас вчера свихнулся психиатр: сказал, что надоело притворяться. Мне в парке…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

  • "Старые и новые сказки" в Тель-Авиве

    Дорогие люди! Как я и обещала, в четверг 25 ноября я покажу свою новую программу в Тель-Авиве. Программа по-прежнему называется "Старые и новые…

  • Окрошка осени

    Стоило мне отвлечься от королевы, как она немедленно умерла. Да не эта, не нынешняя. Королева-мать. Королева-мать умерла в две тысячи втором, в сто…

  • Пародия

    Наш возраст — нескончаемый театр с анализами в качестве оваций. У нас вчера свихнулся психиатр: сказал, что надоело притворяться. Мне в парке…