хорош

22.03.2021

Когда Муся еще была на командирских курсах, на их лагерь в пустыне напали бедуины. Зачем напали? А они воруют рюкзаки. Зачем воруют? Ну не знаю, одежда там, куртки, планшеты, всякая фигня. Я не специалист. Зато теперь Муся знает, что делать, если на ваш лагерь напали бедуины. Вы вот, небось, не знаете. Сейчас я вас научу.

Было так. Поздно вечером рота вооруженных девчонок занималась каким-то благородным делом, типа ночной строевой подготовки (не спрашивайте), а в это время незваные гости ломанулись прямо в цирк… в смысле, через забор. Гостей было прекрасно видно, да они особо и не маскировались. Но далеко: не добежишь.

Дело в том, что стрелять в них нельзя. Для стрельбы на поражение в израильской армии необходимы три условия: намерение врага тебя убить, возможность и оружие. У бедуинов, которые приходят ночами воровать рюкзаки, нет ни намерения убивать, ни возможности (разве что свирепым взглядом), ни видимого оружия. Значит, вам тоже придется выкручиваться без него.

А что же делать тогда? А что делает ваша мама, когда вы идете в солдатских ботинках по мокрому полу? Не стреляет же она из автомата! Она кричит. Громко, на всю квартиру. И диверсанта сносит звуковой волной.

Их там было сорок курсанток. Одной рукой каждая держала незаряженный автомат, из которого нельзя стрелять и невозможно положить. Хотя нет, не так. Одной рукой они орали! Громко, на всю пустыню. Другой рукой держали автоматы. А третьей рукой каждая из них держала телефон! Потому что ночные гости боятся фотографий и видео — с этим можно пойти в полицию. И тут уже полиция начнет разбираться (без фотографий не начнет, потому что «темная фигура попыталась стибрить мой рюкзак, но не смогла и убежала» - не очень убедительная жалоба со стороны армейского взвода).

Громе всех на бегущих гостей орала командир отделения, азартно показывая пример. «Мама, - рассказывала Муся, - как она орала! Я никогда в жизни не слышала, чтобы человек так орал!». А следом за ней сорок девок, размахивая незаряженными автоматами, синхронно снимали и хором орали тоже.

Атаку удалось отразить. Грабители прихватили всего один здоровенный мешок и сбежали с ним. Но и тут им не повезло. Во-первых, убегая с тяжелым мешком по дороге, они сходу влетели полицию, которую четвертой рукой вызвала командир отделения. Во-вторых, это был мешок с мусором.

У меня сегодня день рожденья — второй за пандемию. Мы, мартовские, первыми праздновали в карантин. В день своего рожденья я обычно поднимаю какой-нибудь тост, поэтому и вспомнила сегодня эту историю. Не всегда, когда у тебя есть автомат, он может помочь. Не всегда, когда у тебя есть только собственный голос, он бесполезен. А еще, не всегда, когда у тебя что-то стащили, это к худшему. Возможно, тебе просто помогают вынести мусор.

Я вот недавно видела демонстрацию (любой в Израиле, кто выходит из дома не только вынести мусор, видел какую-нибудь демонстрацию). Среди демонстрантов стоял мужик и держал плакат. На плакате было написано: «В конце пустыни всегда есть море».

На следующий день я видела там же другую демонстрацию, противоположной идеологической направленности. Среди демонстрантов стоял мужик и держал плакат. Тот же самый: «В конце пустыни всегда есть море».

Мне нравится эта идея. Мы все тут, в общем, стоим посреди пустыни, размахиваем бесполезным оружием, орем и снимаем происходящее. И чувствуем себя одновременно героями и идиотами. Ну так вот. В конце пустыни всегда есть море.

Еще сорок лет, и оно расступится, наконец.
спокойный

Красим стену в бело-голубой

Этим летом Мусю призвали в армию. Ей предстояло окончить курс молодого бойца, затем — командирские курсы, и отправиться командовать такими же молодыми бойцами. Можно впоследствии стать офицером, можно продвинуться в преподаватели профессиональных курсов, можно вылететь за раздолбайство. Масса опций.

Для начала наш командир потерял военный билет. А еще штаны. За потерю имущества израильской армии солдат идет под суд. Наш командир потерял военный билет на второй день службы. Как ты быстро, сказали мы.

Кто был на курсе молодого бойца, тот знает: там не до судов. Нет, если ты взорвал оружейный склад или ущипнул за грудь бригадного генерала, тобой займутся довольно быстро. Но вся эта зеленая шушера, с их забытыми и потерянными потрохами, в смысле правосудия никого особо не интересует. При этом солдату не могут выдать новые вещи взамен потерянных, поскольку до суда он их как бы еще не потерял. Только армейский суд делает правосудие свершившимся, а штаны — отсутствующими. А нет суда, так нету и штанов.

Впрочем, штаны-то ладно, штанов у них там больше одной пары. Вот с военным билетом проблема: электронный военный билет израильского солдата — это и документ, и проездной, и пропуск, и кошелек. Войти без него на базу невозможно, проехать в автобусе невозможно, зарегистрироваться в компьютерной системе невозможно, даже к врачу не попасть. В общем, Муся ходила за своей командиршей и нудно напоминала, что хочет уже пойти под суд.

Ты пойми, честно сказала командирша бедной Мусе, у нас первый месяц курса молодого бойца, плюс корона, плюс карантин, половина базы в изоляции, вторая половина работает за первую, ни у кого нет ни времени, ни сил. Подожди немного. Осудим в свой черед.

Пока суд да дело (извините), количество успехов молодого бойца неуклонно росло, и Мусю назначили главной по проведению образовательных мероприятий в роте. Мы, конечно, сразу спросили, достаточно ли для высокого назначения только потерять военный билет? Или штаны обязательно тоже?

Муся, фыркнув, сказала, что ее выбрали из ста пятидесяти девочек и это очень ответственная должность. Мы немедленно согласились и уточнили, все ли сто пятьдесят девочек успели что-нибудь потерять.

Ответственная должность включала бесконечную подготовку к образовательным мероприятиям. Планировать лекции, проводить их, устраивать дополнительные занятия, рисовать слайды, оформлять учебные классы — все это Муся. И, поскольку образовательные мероприятия считаются на курсе молодого бойца куда более важными, нежели, скажем, мытье полов или охрана гаража (важнее только приемы пищи), Муся оказалась практически непрерывно занята. То она нарезает карточки для дня Иерусалима, то красит стену в бело-голубой, то готовит лекцию по истории войн. Таким образом, когда ей сообщили, что через час ее будет судить командир базы (генерал-майор), перед ней лежала гора неоформленных пособий и тикало время до ужина. «Ты не можешь сейчас идти под суд, - покачала головой командирша. - Иначе потом не успеешь поесть». И пошла звонить генерал-майору, чтобы перенести суд рядового Муси на какое-нибудь более удобное для рядового Муси время.

- Знаешь, мама, - сказала Муся, - кажется, мне на этой базе уже ничего не сделают. Если я брошу на землю автомат и оттолкну его ногой, мне максимум крикнут «Таир, у тебя упало». Потому что я ужасно занята…

Это, конечно, неправда. И лишние круги вокруг базы наматывал наш гордый командир (болтал на уроке), и плац подметал (опоздал к построению в четыре утра на десять секунд), и два часа после того, как всех отпустили, на базе сидел (потягивался возле скамейки, оставив на скамейке автомат). В общем, страшные грехи. Но вот ситуация с судом как-то… зависла. Не успевал человек пойти под суд.

В конце концов, генерал-майор позвонила старшему лейтенанту, командиру мусиного отделения, узнать, когда рядовой же Муся сможет к ней придти. Старший лейтенант сверилась с расписанием отделения и ответила — у нее есть двадцать минут во вторник, в девять утра. Ладно, согласилась генерал-майор. Пусть приходит.

Перед судом Муся ожидаемо нервничала. Поправляла берет, мысленно повторяла обстоятельства дела. Выслушала специального куратора, который помогает салагам настроиться на суд. Натянула маску по самые уши. И вошла.

За столом сидела суровая генерал-майор. Ей навстречу блеснули, полные раскаяния, мусины зеленые глаза.
- Признаешь ли ты, - спросила судья с интересом, - что на второй день службы потеряла военный билет?
Тут нюанс: в начале армейского суда ты не имеешь права произвольно говорить. Ты должен, для начала, ответить на уставной вопрос уставным ответом. «Признаю и виноват», если обвинение является верным и технически, и по сути (скажем, ты опрометчиво сгонял за пиццей на танке), «признаю, но не виноват», если обвинение является верным технически, но не по сути (танк сошел с ума и сам поехал за пиццей, а тебя взял в заложники) или «не признаю и не виноват», если танк на базе, пицца в пиццерии, а все остальное — кровавый навет. Признаю и виновата, вздохнула Муся. Чего там, билета-то нет.
- Расскажи мне, - подалась вперед генерал-майор, - как ты умудрилась это сделать? Куда за один день на базе может пропасть военный билет?
Муся поняла, что генерал-майору не доложили про штаны. И задумалась. С одной стороны, нет вопроса — нет ответа. А за двойную потерю накажут сильней. С другой — без потери штанов история потери военного билета не сложится вообще. Муся вздохнула и решила говорить как есть.
- Понимаешь, - начала подсудимая, - я собиралась в душ. Разделась, положила форму на кровать, завернулась в полотенце и ушла. Помылась. Вернулась. Рубашка лежит, штаны исчезли. А в них, в кармане, лежал военный билет…
Она тогда перевернула всю комнату. Расспросила девочек, умолила проверить сумки — может, кто-то взял штаны по ошибке? Они же одинаковые все! Поскольку никто, нигде, ни в одной сумке ничего не нашел, чужой военный билет по определению никому не нужен, а точно такие же штаны и так есть у всех, пришлось придти к выводу, что штаны украли инопланетяне. Других вариантов просто не осталось ни у кого. Именно это Муся и рассказала генерал-майору.
- Бог мой, - заржала генерал-майор, придерживая маску, - теперь хотя бы понятно! Я голову сломала, КАК это могло произойти! Я о тебе много слышала, ты очень хорошая девочка, Таир. И прекрасный будущий командир (прекрасный будущий командир приосанился). Но армия — это не школа. Ты же понимаешь…
Муся напряглась, решив, что сейчас ей будут рассказывать о пользе воспитательного подметания плаца.
- … что на второй день службы девочки еще не ориентируются на базе. И в комнате. И вообще. Да там часть девочек впервые ночует вне дома! (Голос генерал-майора дрогнул). Не сердись на них, вы же там в начале курса в шоке все.
Муся уже не помнила, была ли она в шоке в начале курса. В шоке она была сейчас.
- Поэтому, - генерал-майор откинулась на спинку стула, - я тебя оправдываю. У тебя нет состава преступления. Ты получишь новый военный билет.
- И штаны, - пискнула Муся, но из-под маски ее не услышали.

После суда надо отдать честь и выметаться. Оправданный командир поскакал к знакомому на складе, поинтриговать насчет новых штанов. Интрига удалась, и штаны ей пообещали найти побыстрее (иначе пришлось бы подавать просьбу, ждать, пока пришлют с центрального склада, а до тех пор можно и демобилизоваться успеть). Военный билет она получила неделю спустя, сгоняв за ним через полстраны. После образовательных лекций ее до сих пор узнают солдаты. Лекции эти мы вдвоем составляли дома по выходным, а допиливала Муся самостоятельно, между стрельбами и наказаниями в виде отжиманий и подметания плаца. В общем, все как у всех.

По окончании курса ей выдали форменный свитер, с ее фамилией на спине и надписью «commander». Муся, говорю! Если вам там выдают этих свитеров сколько хотите, возьми один XL, для папы! Прикольно же.
- С каких это пор, - интересуется Муся, - нам что-либо в армии выдают, сколько хотим?
Я задумалась. Ну вот же, говорю, воплей, криков и дурацких правил — выдавали!
- Тоже нет, - отвечает Муся. - Мы хотели мало, а нам выдавали много. Увы.

Увы. Зато, после длинного и тяжелого командирского курса в израильской армии устраивают то, что на русский можно перевести как «отмена субординации» (дословно «слом дистанции»). На протяжении курса солдаты называют командиров «commander», обращаются исключительно формально и подчеркнуто вежливо, а командиры держатся как можно строже и холодней. Они же почти ровесники с бойцами, не будешь держаться формально — бойцы на шею сядут и в лес поедут. Поэтому никаких вась-вась, несмотря на возраст. А вот по окончании обучения проводится особая церемония, дистанция ломается, все обнимаются и шутят друг над другом, устраивают капустник и отныне называют друг друга по именам. Немногословная командир мусиной группы оказалась веселой Аделью со звонким смехом, сурового старшего лейтенанта теперь зовут Хани и у нее, оказывается, разряд по спортивной гимнастике, а дома живет хомяк по кличке Шуба.

С этим знанием Муся и окончила командирские курсы. Получила соответствующий аксельбант, досрочное звание ефрейтора и распределение в разведку, переехала на новую базу, познакомилась с местным командным составом, вернулась домой на выходные и слегла с короной. Выяснилось, что в ее роте, из тех самых ста пятидесяти девочек, заболело сто двенадцать. Нет, сто тринадцать. Нет, уже сто четырнадцать. Рота в полном составе ушла в изоляцию. На наш вопрос, зачем было сначала рассылать сто пятьдесят новых командиров по двадцати пяти базам и только потом проверять их на корону, и не логичней ли было сделать наоборот, Муся напомнила, что в армии решения делятся на три группы: нелогичные и идите отожмитесь десять раз. Кто спросил «а третья какая?». Отожмитесь двадцать.

Все две недели изоляции старший лейтенант Хани переписывалась со своими солдатами, каждое сообщение начиная словами «Дорогие зайцы!».

Корона у Муси прошла легко. Наш дорогой заяц… то есть прекрасный командир много спал, изредка просыпаясь поесть. За десять дней отоспался так, как не отсыпался за предыдущие полгода службы. Оформил разными цветами самодельный «Ежедневник командира» и расписал занятия с солдатами на месяц вперед. Вышел из карантина с великолепным цветом лица, блеском в глазах и в новых штанах.

А мы еще несколько дней досиживали коронную изоляцию, и не появилось у нас ни цвета лица, ни новых штанов.

Зато теперь у нас есть свой командир разведки — настоящий, с военным билетом. Служит на границе с Египтом. Место службы выбрал, среди прочего, по красоте (ни разу не смешно): там, говорит, вокруг пустыня. Со всех сторон. Ничего красивее я не видела никогда.

- Пустыня, - возмущается Дима, не согласный видеть красоту ни в чем, что хотя бы отдаленно не напоминает Норвегию, - это же от слова «пусто»! Там же нет ничего!
- Да, - мечтательно сказала Муся. - Ничего. Только небо и ты. И тишина.
Муся, говорю. Ты первый солдат в истории, выбравший службу в армии за тишину.
- Да, - мечтательно сказала Муся. - И за красоту.

И посмотрелась в зеркало — в новых штанах.
спокойный

...не поговорили

Русалочка, конечно, оказалась та еще птица,
Но никто почему-то не вспоминает про принца!
Пора было остепениться будущему королю -
и тут он влюбился по самое айлюлю.
Выловил её черт знает откуда
И весь зашелся от счастья — чудо, чудо.
Ему говорили — она же нечисть немая!
А он говорил: «Она меня понимает».
Терпение и труд, говорил он, все перетрут!
А она тащила его нырять с лягушками в пруд.
Он с ней буквы пытался выучить для начала,
она смеялась серебряно, как вода журчала.
Жестовой язык, азбука Морзе, сигналы, флажки,
а эта под партой стягивала носки.
Один раз вообще на болото ушла ночевать.
Ну какая из нее к черту жена и мать.
Только в постели у них иногда получалось.
Но и в постели она молчала.
В общем, однажды ушла и не возвратилась.
Люди видели, сказали, что утопилась:
сбросила юбку и рыбкой в быструю реку.
Он, бедолага, рыдал по ней, как по человеку.
Потом, конечно, женился, семьей прирос,
но о той, волшебной, скучал до седых волос.
А она вздыхала на глубине морской:
- Такой красивый. Только совсем глухой.
спокойный

"Налево - сказку говорит" и его друзья

Дорогие люди, по поводу книги «Налево — сказку говорит» и где ее купить: во-первых, помимо «Лабиринта», уже набралось с десяток сайтов, на которых ее продают. Я не разбираюсь, что лучше, что хуже, но подозреваю, что много лучше, чем один, и где не сработает с «Лабиринтом», должно сработать с чем-то еще.

Во-вторых, в Украину книжку можно заказать на сайте «Лавка бабуина». Спасибо Elena Pozdieieva за информацию.

В-третьих, про Америку. Спасибо Natalya Bernadskaya, теперь я знаю, что в Америке книжку можно заказать через нью-йоркский книжный магазин «Букинист», который предсказуемо находится по адресу букинист точка ком. Наталья написала еще: «Сообщи, пожалуйста, американцам и канадцам, которым это может быть интересно, что книга появится на сайте магазина примерно 20 января, и ее можно будет купить там. Но магазин закупил на пробу небольшое количество экземпляров, их может не хватить, поэтому самый надежный вариант - позвонить им прямо сегодня-завтра по телефону +1 (718) 934-1727 (Людмила или Игорь) и заказать нужное количество книг на свое имя. Если желающих будет много, они сразу дозакажут».
(Надеюсь, Людмила или Игорь меня не убьют).

Про Израиль пока не знаю. Логически, к нам книгу тоже должны заказать через книжные магазины, и я бы с удовольствием сделала здесь нормальную презентацию, с Витом Vit Gutkin, с музыкой, с блэкджеком и… короче, как только это будет возможно. По факту, пока ничего не знаю. Когда до меня дойдет какая-нибудь информация, сразу расскажу. Если кто-нибудь захочет мне эту информацию предоставить, буду рада.

Я по жизни — что-то вроде населенного пункта Боярка в книге Дины Рубиной: довольно большой поселок городского типа, но новости доходят туда небыстро. Только когда кто-нибудь приходит и рассказывает. К счастью, нередко приходят и рассказывают, так что мне здорово повезло.
me

"Налево - сказку говорит"

Новый год хорошо начинать с хорошей новости. Вышла новая книга моих рассказов:



Издательство «Текст». Выпускающий редактор — Валерий Генкин, огромное ему спасибо за тактичную и профессиональную работу. Литературный редактор — неизменная Евгения Шуйская, без которой не было бы вообще ничего. Во всяком случае, ничего такого.

Книга уже продается на «Лабиринте», позже будет и в книжных магазинах. Мне подсказали, что мясо лучше в магазине покупать — там костей боль… в смысле, лучше заказывать на сайте, там дешевле. Хотя сейчас поддержка книжных магазинов, по-моему, отдельная важная вещь.

Да, «Хатуль мадан» там тоже есть.
хорош

Are you sure?

Ной был упрямым. Он решил, что ему не нравятся носороги.
Не прет от мамонта, совершенно не трогают страусы.
Никакого смысла собирать такую толпу в дорогу -
лучше спасти только тех, кто тебе по-настоящему нравится.
Ной сколотил ковчег, дал таможенникам на лапу:
начинался дождик, словно плакал дырявый ковшик.
Носорогу в ковчеге сказали «прощайте», страуса развернули у трапа,
потому что Ной протащил в ковчег четыре тысячи кошек.
Кошки с ковчега смотрели, как носорог погружается в воду.
Страус долго чесал по берегу, но потом только дождь повсюду.
Ной насыпал корма. Пресек начинающуюся свару.
Кошки поели и заснули урчащей грудой.
Ливень валился с неба, небо валилось с шумом,
Звери учились плавать, спешно отращивая чешую.
Ковчег сотрясался урчанием. Ной сидел на борту и думал:
- Я слишком стар. Мне ничего не будет за эту фигню.
Носорог погрузился в себя и выжил. Страус засунул голову в дно и выжил.
Кошки выжили в диких количествах и теперь от них нет отбоя.
Ной после той истории даже из праведников не вышел.
А мамонт… Что поделаешь, мамонт. Волосатый слон и не более.
спокойный

Как разделаться с котом? Справочник, четвертый том

Я, конечно, мастер по пристраиванию котят. Когда-то в университете у меня была приятельница Райка, которая рассказывала, как в детстве мама посылала ее занимать очередь в магазин. Застенчивая девочка добредала до магазина, с некоторым трудом находила конец очереди (или то, что она за него принимала), разворачивалась спиной, чтобы было менее страшно, зажмуривалась, утыкала подбородок в грудь и сообщала собственным ботинкам:

- Ктпслдний.

И добавляла шепотом: извнте, спсб. Примерно так я и пристраиваю котят. Угадайте, удалось ли Райкиной маме хоть раз придти в заранее занятую очередь. Угадайте, скольких котят у меня забрали с тех пор, как я уткнула подбородок в грудь и шепотом сообщила общественности, что мне немножко слишком много семь котов. Извнте. Ктпслдний. Спсб.

Почти угадали. Одного. Но не в результате того поста, а в результате того, что моя старшая коллега действительно любит кошек. Она убедила женатого сына, что растить ребенка без кота — пустая трата времени, а ребенку, меж тем, уже скоро восемь и надо с чего-то начинать. Начать решили с нашего младшего котенка, самого нежного и самого ручного, которого мы назвали Невиллом, а маленькая хозяйка сходу переименовала в Лало. Теперь это Невилало живет в большой квартире и у него есть собственная морская свинка по кличке Прелесть. Судя по объемам Прелести, у Лало в жизни все будет хорошо.

Четверо котят пока живут у нас на входе в дом. Хотите в жизни счастья — заведите четверню. Хотите несчастья — заведите тоже.

Для начала, мы дали котятам имена. Ну просто потому, что без конца называть их иродами, ордой, заразами и козлами, конечно, можно, но как-то неправильно влияет на психику соседей. Еще подумают, что мы называем так детей. Хотя детей мы называем «дракон в пальто», «божеское наказание», «Леопольд, выходи» и «пой потише, а то соседи подумают, что я тебя бью». Пишу и понимаю, что от соседей надо как-то избавляться.

Так вот, про имена. Рыжего гиганта мысли мы назвали Перси. Полное имя — Афарсемон (на иврите «хурма»), а если хулиганит, то Евпарсей. Черепаховая девочка с изумительной красоты трехцветным пузом получила имя Эмбер, на солнце она совершенно янтарная. Полное имя — Эмберман, а когда не втыкает, то Коза. Близнецов неоригинально зовут Фред и Джордж, но это только потому, что я проиграла в дискуссии «не назвать ли их Кастор и Поллукс», а Ирода Боэта и Ирода Антипу Дима отказался даже обсуждать. Короче, творческой мысли заткнули рот, и братьев зовут Фредерик и Георг. Роман научил меня их различать: у Джорджа (Ирода Антипы) есть на шее три маленьких рыжих пятнышка рядом с двумя большими рыжими пятнами, а у Фреда (Ирода Боэта) там только два больших рыжих пятна. В остальном Ирод Боэт и Ирод Антипа… простите, Фред и Джордж совершенно неразличимы, оба ироды каких поискать.

Следующим этапом надо было свозить котят к ветеринару. Маленький нежный Невилл, когда мы везли его к новым хозяевам, повел себя идеально: без проблем пошел на ручки, спокойно залез в переноску, схрумкал там хрустик, до машины крутил головой, в машине был почесан и заснул. Во сне урчал. Не котенок, а божий дар (учитесь, дети). Поэтому я самонадеянно сказала, что с поездкой к ветеринару справлюсь сама. Я, действительно, справилась. Но больше никогда.

В большую переноску четверня поместилась вся целиком и даже без особых возражений, а дальше началось. По пути туда эти герои от волнения обкакались, а по дороге обратно описались. Я благословила масочный режим. Всю дорогу они орали так, будто с них живьем сдирают шкуру. У ветеринара, правда, притихли и спокойно дали проделать с собой все необходимые процедуры, но там зажег Джордж. Будучи вынутым из переноски, он был мгновенно перепутан с Фредом, деловито огляделся, дал себя почесать, после чего напружинился и дальше мы увидели его уже на окне. С окна Ирода Антипу снимала я, для чего пришлось залезть на подоконник (слава богу, на окнах там решетки). В руки Джордж пошел без проблем, они вообще у нас получились удивительно ручные — импринтинг, мать его. Но я как-то не планировала лазать на окно…

Поэтому приперла их назад от ветеринара, вручила Диме переноску со всем содержимым и сообщила, что развожусь, причем ему достаются коты. Переноску Дима отмыл, коты себя сами отмыли, я слезла с окна и отменила развод, при условии, что коты все равно достаются Диме. Поэтому на вторую прививку на следующей неделе их везет он. Подозреваю, по возвращении Дима сообщит, что разводится, причем коты достаются мне.
Надо сказать, после визита к ветеринару эти гады еще похорошели. Пошли дожди, я занервничала, что бедные дети живут на улице и сейчас умрут, и увеличила им ежедневный паек. Теперь на улице живет толстая четверня с прекрасным экстерьером, которая с этим своим прекрасным экстерьером по-прежнему таскается за нами. Блин, блин, блин.

Почему блин? Сейчас объясню. Четыре дня назад мы пошли пройтись в обычный поздний час. За нами увязался Джордж. Чинно прошел по полному маршруту, а потом стремительно забежал куда-то по лестнице и… исчез. Растворился в темноте, как не было его. Ночь, все спят, в дома стучать нереально, на призывы кот не откликается, хотя вообще-то вся четверка прекрасно идет на зов. Мы постояли, подождали, покрутились, еще позвали, еще подождали — никого. Решили, вернется сам.

Не вернулся. И вот тут, казалось бы, радуйтесь, что четверня превратилась в тройню, не? Здоровый уличный котик, сытый и привитой, решил куда-то сбежать — и слава богу! Либо сам разберется, либо не разберется, у вас еще трое есть, вам и тех-то некуда девать. Но как-то оно не сработало, радоваться. Неправильный вышел расклад. Поэтому на следующий день мы вооружились фонариком и прихватили трех детей: Романа, ее подружку и брата подружки восьми лет и неудержимого темперамента. Дети сообразили, что неплохо бы иметь фото котенка, показывать хозяевам тех домов, в которые он мог забежать. Актуального фото Джорджа под рукой не оказалось, поэтому пришлось по-быстрому сфотографировать Фреда. И вот, с тремя детьми и фотографией Фреда мы пошли кскскскать уже всерьез.

Через пятнадцать минут активных поисков я мечтала не столько чтобы отозвался кот, сколько чтобы утихли дети. Через двадцать минут откуда-то сверху сказали «мяу».

Этот Ирод Антипа влез на какой-то гараж, не сумел спуститься и застрял. Почему молчал в ночи — загадка. Бегал по крыше туда-сюда. Дима подозвал его к краю, снял и донес до дома, придерживая за шкирятник, чтобы не возникал. Детей я отправила вперед, отогреваться шоколадкой. А сама шла рядом с Димой и думала — Господи, я же не так уж люблю животных. Я к ним с симпатией отношусь, но, в целом, не мой они конек. Я и детей-то, господи, не так уж и люблю! В смысле, как явление. Мне интересны люди, нравятся их представители разного возраста, но вот чтобы именно любить… Так почему же у меня дома вечно тусует такая толпа? С хвостами и полосками, с хвостиками и резиночками, в военной форме и с автоматами, с пиццей, с нотами, с пастью, с учебником биологии, с зубами, с когтями, с ногтями, с усами… Я же вроде не заказывала этого всего!

- Ты бы лучше, - сказала мне позже Роми, - всё это заказала. Тогда бы у тебя ничего из этого не было.

Я задумалась. Ннннет, пожалуй, не лучше. Но какой-нибудь баланс в этом деле все же может наступить?

Увы, детей мы не отдаем. Зато пришло время спросить «Кто последний?». Громко и четко, а не себе под нос. Итак. Отдаю котят. Их четверо, все здоровые, проверенные, привитые, чистые и ручные.
Номер один: Перси (он же Афарсемон, он же Евпарсей) — рыжий, крупный, храбрый и активный, очень усатый. Долго решал, стоит ли иметь с нами дело, в итоге решил, что стоит. Умеет дистанционно включать урчальник.
Номер два: Эмбер (она же Эмберман, она же Янтарик). Обаятельная девочка невозможной трехцветной красоты. Очень любит общение и поиграть, желательно в бридж, но можно и со шнурком. Залезая на ручки, прижимается всем котом.

Номер три и номер четыре — Фред и Джордж (они же Ирод Боэт и Ирод Антипа, они же Фредерик и Георг). Активные, урчащие, общительные, очень любят сидеть на руках, очень приятные на ощупь. Лучше бы взять их вместе, чисто для понта: не каждому достаются два одинаковых кота, и для фотосессий хорошо. Но можно и по раздельности, конечно. Каждый из них сможет с легкостью вспомнить брата, увидев в зеркале себя.

Джорджа Дима вообще предложил переименовать в Дору Эксплорадору. Чертов Дора Эксплорадора после своего путешествия стал удивительно ласковым — проникся, что ли, что мы вернули его домой. Они все ласковые, затисканные, заглаженные уличные звери, которым в жизни достался миллион и теперь я хочу его с кем-нибудь разделить. Снимите с меня, пожалуйста, хотя бы четверть этого миллиона. Тут имеет смысл приписать «…а то мы их съедим».

Кто последний? Извините. Спасибо.
Ваша Иродиада

Это Фред, он же Ирод Боэт
Fred
Это Ирод Боэт и Иродиада-младшая
AFredRom
Это Джордж, он же Ирод Антипа
George
Это Ирод Антипа и снова Иродиада-младшая. Кот другой, Иродиада та же.
AGeorgeRom
Это Перси. Красив и светел.
IMG_3254

А фото Эмбер ЖЖ почему-то категорически отказывается показывать. Видимо, счел, что такую красоту опасно выставлять. Так что поверьте на слово, Иродиада... тьфу, Эмбер очень хороша. Она того же типа, что и братья, но шкура у нее трехцветная, пузо абрикосовое с черным, глаза янтарные, ушки торчком, а в самый центр шубы мастерски вшит кусок от Перси. Представили? Ну вот.
спокойный

Ось

Говорят, что к тем, кто пишет стихи, приходит ангел
и шепчет на ухо, о чем еще написать.
Это правда. Только одна проблема:
Чтобы шептать на ухо, поэта нужно поймать.
Ангел приходит — а поэт занемог.
Поэт устал, у поэта болит живот.
Поэт на работе (у него послезавтра релиз),
поэт качает детскую колыбель.
Ангел садится на корточки, говорит:
- Давай я покачаю,
а ты запиши пока!
Поэт отвечает — давай.
Включает компьютер, потягивается и падает на диван.
Ангел начинает ему диктовать:
про младенцев-китов, брошенных огромными матерями,
про то, как хрустальный комар не услышал аплодисментов,
про то, что любовь можно мерить, будто температуру,
про итальянские окна, в которых открываются тосканские рощи.
Увлекается, вскакивает, размахивает руками,
колыбель качается силой мысли, ангел расхаживает по палате
и диктует про черные очи рожениц, глядящих на небо,
и про светлые бельма старух, смотрящих в землю.
Ему все кажется — просто диктовать недостаточно,
нужно акцентировать, подпрыгивать, подниматься на цыпочки,
а поэт не сможет, поэт устал на работе, поэт не поймет как надо,
никто не поймет как надо.
Ангел садится к компьютеру и сам набирает,
бормоча: «ненавижу эту раскладку».
Под утро отключается электричество, но ангел умеет печатать вслепую.
Трижды кричит петух. Поэт уснул на диване.
Ангел ушел — у него назначена встреча.
Колыбель опустела -
за это время
младенец вырос, стал мужчиной, потом состарился
и был похоронен
на такой глубине, где людская слава
уже не властна.
спокойный

Запах мяты

- Мама, - говорит Роми, - как я хочу куда-нибудь поехать. Я ужасно хочу куда-нибудь поехать! Возьми меня с собой!
- Я, - говорю, - еду в аптеку. Ты уверена, что хочешь туда поехать?
- Я куда угодно хочу поехать! Хоть на кладбище!

Заверила ее, что в этом смысле нет проблемы: на кладбище даже в самый суровый карантин можно поехать. Но только один раз. Потом подумала, что можно и не один. Но промолчала.

По понятным причинам, мы сейчас не особо куда-то ездим, зато все время куда-нибудь ходим. Ходили в пустыню за домом, есть блинчики и смотреть на закат (блинчики принесли с собой, закат давали прямо там), ходили туда же есть салат и встречать восход. Придумали качаться на качелях под музыку, а потом, в силу обстоятельств, способы объяснять прохожим, что мы не сумасшедшие. Пекли творожную запеканку, пряники, печенье и шоколадный торт. Залезали на крышу и там рисовали, а потом рисовали в пустыне. Все лето прыгали на батуте, в итоге батут сломался (в психологии это называется «проективная диагностика»). А, еще у нас родилось пять котят.

Точнее, пять котят родилось не у нас. Пять котят родились у скандальной дикой кошки, которая выбрала задворки нашего идиотского дома в качестве самого безопасного места на свете. Выбрала, родила пятерых, удостоверилась, что это оценили, и свалила в закат. Мы даже не успели обсудить, что хорошо бы ее стерилизовать. Мы моргнуть не успели, как у нас на руках оказалась колбасная эмиграция.

Колбасная эмиграция состояла из трех практически одинаковых белых клопов с рыжими пятнами, одного клопа побольше, рыжего с белыми, и пестрой черепаховой девицы с трогательным персиковым жабо. Мы так и не смогли придумать, что с ними делать — дома живут две толстых кошачьих тетки, Муха и Фаня, и ладно еще Муха (хотя и ее не назовешь хлебосольной), но Фаня — когтистая истеричка. Людей переносит с трудом, животных вообще не переносит и всегда готова драть на тряпки. Устраивает хай даже при виде лягушки. Черную доброжелательную Муху мы ей как-то по молодости втюхали, но пятикратное усыновление — это примерно как уговорить Сирию, что ей необходимо присоединить к себе Израиль. Не вариант.

Поэтому в саду у нас теперь столуется пятиголовый дракончик. Подходишь к дому — дракончик поднимает головы и принимается орать. Разбегается в пять сторон одновременно, потому что очень страшно, лезет на ручки, потому что очень интересно, и непрерывно пищит, потому что очень хочется кушать. Раньше, когда мы с Димой ходили гулять по поселку, нас интеллигентно сопровождала одна кошка, реже две. Теперь за нами пытается увязаться разом вся шобла-ёбла: два нормальных кота и пять действующих моделей кошки размером с крысу. Мы фырчим и вообще они не наши. Оборачиваемся — идут, задрав хвосты. Мы налево — они налево. Мы направо — они направо. Нас тут сожгут на костре когда-нибудь.

(Если учесть, что гуляем мы с Димой обычно в три часа ночи, Дима временами из-за болей в ноге опирается на трость, а одна из взрослых кошек, как я уже сказала, черная… Точно сожгут).

А ведь есть еще Карантиний и Катерина. Карантиний — мята. В марте мы с Романом спасли его из продуктовой лавки, где он трудолюбиво загибался в углу. Регулярный полив, хорошее отношение и изначальное отсутствие пятерых котят добавили Карантинию длинный толстый побег, обсыпанный мелкими листьями, но не добавили оптимизма. Отчаявшись дождаться от Карантиния приличного урожая, мы с тем же Романом надыбали крупную, здоровую Катерину. Катерина — совсем другой коленкор. Раскидистая, ярко-зеленая, охотно растет во все концы и по любому поводу нервно пахнет мятой. Наличие пятерых котят заставляет Катерину нервничать практически непрерывно, поэтому в саду теперь постоянно пахнет мятой.

Когда меня спрашивают «как вы справляетесь?», мне хочется ответить: я не справляюсь. Я по любому поводу нервно пахну мятой. Земля стала плоской, вот в чем штука. Раньше мы жили на круглой земле, и горизонт удалялся по мере нашего приближения. А сейчас по земле можно ходить направо и налево, ездить взад-вперед и гулять в три часа ночи. Оглянешься — а за тобой никого. Только эти, с хвостом. Хорошо не с хворостом пока.

Прислали смешную картинку, там окошко кухонной вытяжки приклеено к стенке при помощи женских прокладок. И подпись: «держит, как липкая лента». Но я картинку сразу не разглядела, а надпись сходу неправильно прочитала. Мне показалось, там написано: «Держись, как липкая лента!». Призыв, в смысле, такой, для всех для нас.

А когда-то мне рассказали, как группа чешских коневодов демонтировала осенью временную летнюю конюшню, и одна из дам безнадежно пыталась чего-то там развинтить. Крутила, шатала, дергала, а штука не поддавалась. Дама отчаялась и в сердцах сказала, зовя на помощь: «Сил моих нет! Держится, как жидовская вера!». Ничего обидного, жидовский по-чешски — это просто еврейский. Имеется в виду, крепко стоит, не расшатать. Ну вот так мы и держимся нынче: как липкая лента и как жидовская вера.

У липкой ленты выбора нет - как прибили, так и держится. Что же касается жидовской веры, на ее веку творилось такое, что при мысли об этом перед внутренним взором удивленно округляется земля. Возможно, на это нам сейчас и пытаются намекать? Возможно, весь наш нынешний кризис очевидности — скрытая реклама жидовской веры. Спонсором выступает, так сказать, отец-основатель. Хотите, говорит, развиваться? Вылезайте из своей евклидовой геометрии. А иначе так и живите, липкой лентой приклеены к плоской земле.

Вот котята умеют вылезать из евклидовой геометрии. Куда бы ты ни пришел, они неизменно обнаруживаются именно там. И здесь тоже. Как здесь, только что были там? Были, и до сих пор там. А также здесь. И тут. Не сядь на кота. Не наступи на кота. Не впускай кота. Закрой окно, а то коты пролезут. Теперь открой и выпусти кота.

Крупный рыжик не боится вообще ни хрена, к нам овчарка в гости зашла, так он ей полез прямо в морду, овчарка им чуть не подавилась от изумления. Хулиганские носатые близнецы внешне неотличимы, рыжие пятна по белой шкуре, мозгов им пока не завезли, зато урчалка громче всех. Черепаховая девочка такая хорошенькая стала, что я начинаю подумывать, не снять ли ей квартиру тайком от Фани. И самый маленький, самый слабый, мы первое время кормили его отдельно, иначе он оставался голодным и горько плакал. Похоже, у них там в принтере кончалась рыжая краска, и вот, на последнего её почти не осталось. Так, пара пятен на белой спинке.

Роми спросила в чате четвертого класса: кто-нибудь хочет котенка? У нас их пять! Ее одноклассница тут же откликнулась: на продажу?
Эх, говорю, Роман. Упустили мы свой шанс разбогатеть.

Мы много чего в этом году упустили. Упустили весну, лето, осень и заграницу. Упустили отпуск, превратив его в утпуск. Столько всего превратилось в утпуск, даже глобус. И жизнь бесконечно пахнет мятой: Катерина нервничает что ни день.

Я кладу в рот конфету, надеваю очки для плаванья, включаю тяжелый рок, вытряхиваю за дверь двух котят и начинаю резать лук. Лук плачет горькими слезами, конфета тает сладким соком, очки потеют, оркестр гремит басами, котята лезут обратно, Фаня рычит утробным басом, вместо кладбища решено поехать на море — благо, открыли. Никому котята не нужны случайно? Родились под хорошим домом, ведут свой род от царя Гороха, воспитаны твердо в жидовской вере. Держатся за жизнь как липкая лента и урчат при любых обстоятельствах. Если считать их проективной диагностикой, то дела у нас, в общем, еще ничего.
me

Ссылка на запись программы "Так получилось"

Для тех, кто хотел, но не успел! Вот ссылка на запись концерта в Ашдоде, который мы транслировали из Мюнхена (да, мне тоже нравится, как это звучит). Запись размеченная, есть содержание вечера и можно, по желанию, "перепрыгнуть" к любому тексту или музыкальному номеру. Все это сделал Анатолий Брук, который почему-то считает, что успех вечера с ним особо и не связан (отлично мы бы посидели в тишине без записи, ага).

Первое отделение:
https://www.youtube.com/watch?v=pSzMcVT8vxU&feature=youtu.be&fbclid=IwAR35ljbFGbnbGGENrC6gVEO5E_hzt9LhmsVLGgmDXRvww4Iqx2SZbjFVTyA

Второе отделение:
https://www.youtube.com/watch?v=UT1S22ylGPI&feature=youtu.be&fbclid=IwAR3QtQ9xKdVwc8rw31vLWZSisgr3Or24puXWsM8-kaguaajEuUAcxdDVQA

Между прочим. Десятки людей бесстрашно включили камеру и впустили меня к себе домой. Показали диваны, книги, столы, кое-где даже детей и прочую симпатичную фауну. Типа, привет, мы дома, заходи! Знаете, есть такие приметы времени, которые будто трогают за сердце мягкой лапой.

Еще раз спасибо клубу "Город" и всем, кто пришел, участвовал, слушал и принимал меня в гостях. Вит Гуткин, тебя здорово не хватало. В будущем году - в отстроенном Иерусалиме, идет?

P.S. В фейсбуке вокруг этого концерта шумно и людно, как в фойе кинотеатра, а тут тишина как в морге в библиотеке. Но я видела комментарии во время зума: пожалуйста, не уходите из жж, тут есть еще люди! Так вот. Не уйду. Тут есть еще люди, верно. Мы.